Шрифт:
– Мистер Райан, прошу, может, нам все-таки нужна общественная служба уборки мусора?
Райан поднял брови:
– Общественная! Похоже на слова Рузвельта или Сталина! Обратитесь к кому-нибудь из конкурентов Шепа!
– Они не будут убираться здесь, мистер Райан, этот человек контролирует уборку мусора во всем районе! Я загнан в угол! Он угрожает выкупить это здание и выгнать меня, мистер Райан! Я верю в конкуренцию и упорный труд, но …
– Прекратите ныть, Гравенштейн! Мы не ограничиваем цены здесь! Мы не регулируем их! Мы не говорим кому и что можно покупать!
– Слышал, Гравенштейн? – глумился Шеп. – Добро пожаловать в реальный мир бизнеса!
– Прошу вас, мистер Райан, – сказал Гравенштейн, сжав кулаки, – когда я приехал сюда, говорили, что у меня появится возможность расширить свое дело, развиваться, жить в месте, где нет налогов. Я отдал все, чтобы попасть сюда! Куда я пойду, если он выгонит меня? Куда мне деваться? Куда мне деваться!
Мышца на лице Райана дернулась, он сощурился, глядя на Гравенштейна. Его голос стал закаленной сталью:
– Разбирайтесь с этим, как подобает мужчине, Гравенштейн, а не хнычьте как младенец!
Гравенштейн стоял перед ними, беспомощно дрожа, бледный от ярости, он побежал назад в магазин. Сердцем Билл был на его стороне. Но Райан ведь прав, не так ли? Рынок должен оставаться нерегулируемым. И все же «хищники» создавали изрядное количество проблем в городе…
– Скажите, Райан, – проговорил Шеп, – как насчет зайти в мой офис и пропустить по стаканчику, ну?
– Я думаю, нет, Шеп, – проворчал Райан, отворачиваясь, – пойдем, Билл.
Они зашагали вперед, и Райан заговорил:
– Этот Шеп одиозная личность. Не многим лучше мафиози. Но рынок должен быть свободным. И если необходимо разбить несколько яиц для этого омлета, что ж…
Позади них раздался крик. Вопль ужаса.
Билл и Райан обернулись, тут же увидев Гравенштейна, который дрожащими руками наводил пистолет на Шепа, стоя посреди прохода и крича:
– Я разберусь с этим, как подобает мужчине, точно!
– Нет! – заорал Шеп, пятясь и спотыкаясь; сигара выпала из его рта.
Гравенштейн выстрелил дважды. Шеп взвизгнул, прижимая руки к груди, дергаясь при каждом попадании, а потом упал, словно какой-то пакет из бакалейной лавки, оброненный на мостовую.
– Черт подери! – проворчал Райан. – Вот это уже против правил! Я вызову констебля!
Но это не понадобилось. На глазах у Билла Гравенштейн поднес пистолет к виску и спустил курок.
Офис Софии Лэмб.
1950
София Лэмб положила блокнот на колени, подготовила ручку и сказала:
– Расскажи мне об этом чувстве, о том, каково это быть в ловушке, Марджи…
– Я могу выбраться из этого города только одним способом, док, – ответила женщина ровным голосом, – убив себя.
Марджи сидела на кушетке, кусая костяшки пальцев. Она была стройной, длинноногой шатенкой в простом синем платье, изношенных белых балетках и шляпке из потертого синего бархата. Красный лак на ее ногтях облез, стал неоднородным. У Марджи было миловидное лицо с редкими веснушками и огромными карими глазами. Ее живот немного впирал вперед, выдавая беременность.
– Хотя, может, и нет. Может, самоубийство тоже не вытащит вас отсюда. – Ее огромные карие глаза, казалось, стали еще больше, когда она шепотом добавила: – Я слышала, что в Восторге, есть призраки…
София откинулась на спинку стула и покачала головой:
– Призраки только в человеческих умах. Так эта идея, что ты должна сбежать. Это же… навязчивая идея, которая преследует тебя. И… после того, через что тебе пришлось пройти…
– Все, через что мне пришлось пройти, возможно, случилось только по моей вине, – она вытерла слезы и глубоко вздохнула. – Они сказали, что я смогу стать артисткой здесь. Мне надо было догадаться, док. Моя ма всегда говорила, что в этом мире нельзя прокатиться бесплатно. И она была права. Ма умерла, когда мне было шестнадцать, па к тому времени уже давно не было. Так что я осталась сама по себе. У меня была работа, я занималась парными танцами, когда меня пригласили в Восторг. Я приехала сюда полная надежд и мечтаний, а в конечно итоге оказалась в стриптиз клубе в «Форте Веселом». «Сад Евы», что за шутка! Эти шишки приходят туда, ухмыляются, как макаки, когда смотрят на девушек. Я даже видела там мистера Райана. Его заинтересовала Жасмин Жолен, она так разважничалась! Я вам говорю! А местный управляющий, я не согласилась с ним спать. Он меня уволил! Но это ведь не должно было быть частью моей работы…
– Естественно, нет, – София записала: «У пациентов наблюдается стабильное разочарование от несбывшихся ожиданий».
– Ну, я попыталась найти другую работу в Восторге, устроиться официанткой, понимаете? Нет, нет работы! Продала почти всю свою одежду. Деньги закончились, еда закончилась. Я жила тем, что находила в мусорных контейнерах. Просила вывести меня на поверхность. Но они сказали, что, сестричка, нет, никак. Никогда не думала, что когда-нибудь стану шлюхой. Немного потанцевать за деньги это еще ладно, но это, продавать мои «активы» этим рыбакам из «Даров Нептуна»! Весь день в баре или на спине в номерах. И Фонтейн, он сказал, что я должна отваливать ему процент! Ма всегда говаривала, что я упрямая, вот я и посоветовала ему катился в ад на санках. А он приказал Реджи прогонять меня отовсюду.