— На каждом комплексе есть знаки, обозначающие, какой именно мир он поддерживает, — вставила я. — Подрывник может легко избежать разрушения собственного мира.

Натан покачал головой.

— Но технические работники отлично понимают, что гибель мира убьет тысячи людей.

— Может, этого они и хотели, — продолжил Ястреб. — Может, террорист так ненавидел кого-то из Авалона, что решил убить его.

— Но зачем заходить так далеко? — не понял Натан. — Можно избегать кого угодно за нечего делать, ведь в Игре пятьдесят миллиардов игроков и две тысячи миров.

— В Игре не так легко кого-то избегать, как ты думаешь, — ответил Ястреб. — Я четыре столетия безуспешно пытался не пересекаться с Геркулесом. Хотя это, конечно, особый случай. Трудно не встречать другого Игрока-основателя, когда нас всего-то меньше тысячи, и все живут на Небесах.

— Точно так же сложно избегать людей и простым игрокам, — подхватила я. — Несколько десятков лет назад, когда моя мама жила на Ганимеде, она несколько месяцев встречалась с одним парнем. И когда порвала с ним, он продолжал вращаться в её кругу и портить её отношения с друзьями. Пришлось просить помощи Игротехников, выдавать три установленных предупреждения за нарушение устава Игры, и только потом навсегда изгнать преступника с Ганимеда. И это ещё было не всё! Бывший бойфренд продолжал разными способами отправлять маме оскорбительные сообщения.

— Кошмар какой! — возмутился Натан. — И что тогда сделали Игротехники?

— Они потеряли терпение и отправили его пятьдесят лет отбывать заключение в Хаосе. Запретили посылать сообщения в другие миры, так что он не мог больше доставлять неприятности маме. Однако история так выбила её из колеи, что мама даже переехала в другой мир, чтобы забыть обо всём.

Я помолчала.

— Так что я вполне могу себе представить, что кто-то такой же одержимый, как бывший парень мамы, захотел убить врага на Авалоне. Но взорвать для этого весь мир — это уже выше моего понимания. Тысячи людей погибнут, но при том, что на Авалоне живут миллионы, шанс убить конкретного человека слишком маленький.

— А если подрывник был обижен на всех жителей Авалона? — предположил Ястреб. — Или просто хотел убить случайных людей без какой-либо на то причины? Некоторым людям просто охота убивать.

Натан изумился.

— Если игроку так хочется кого-то убить, он может принять участие в дуэлях на Боевой Арене в Средневековье.

— Пожалуй, убить кого-то на Боевой Арене и наблюдать за его агонией приятно, — размышлял Ястреб. — Но вкус убийства будет подпорчен сознанием того, что это лишь временная смерть. Победитель знает, что проигравший через несколько минут воскреснет у себя дома. Убивать кого-то в реальной жизни, зная, что эта смерть навсегда, приносит намного больше кайфа.

В словах Ястреба было нечто жутко пугающее. Мы с ужасом уставились на него.

— Я сам так не думаю, — поспешно добавил Непобедимый, — но встречал тех, кто мыслит подобным образом. Поэтому в том числе и перестал сражаться на Боевой Арене.

— Ох... — Я попыталась представить, каково это, мыслить подобным образом, чувствовать такое, но у меня не вышло. Я решила, что это к лучшему.

— Пожалуй, вычеркну Боевую Арену из первой десятки дел, которые мне надо попробовать в Игре.

— К сожалению, даже если мы правильно догадались, что за взрывом стоит технический эксперт, список подозреваемых остаётся слишком большим, — продолжил Ястреб. — Некто мог записать код от серверного комплекса Авалона годы, даже столетия назад. Тысячи игроков входят в команду технической поддержки или входили до отставки.

— Но подрывнику надо было установить бомбы, — возразил Натан. — Это позволяет сузить круг подозреваемых, просто надо проверить, кто из них использовал контролируемого дроида незадолго до взрыва.

Что-то не давало мне покоя. Что-то о вендинге.

— Идея! — выпалила я.

— Да? — оживился Ястреб.

— Сейчас мы на транспортной остановке другого кластера серверных комплексов, — начала объяснять я. — На каждой остановке, которую я видела до сегодняшнего дня, был установлен вендинговый аппарат, а здесь его нет.

Натан посмотрел непонимающе.