Поэтому-то Император сам и не стал с ними особенно собачиться, позволив заслуженным, но серьезно ослабленным в политическом плане старикам отчитывать дураков-племянников. Внемлют? Нет. Без всякого сомнения. Но Николаю это и не требовалось. Он вел другую игру. Из-за чего Мария Федоровна бросала на сына задумчивые, подозрительные взгляды. Она очевидно не понимала цель всей этой буффонады…

1889 год, 14 март. Санкт-Петербург

Семейный совет закончился ничем. Августейшие особы не сумели договориться. Скорее окрысились друг на друга. Чего, среди прочего, Император и добивался.

А так как никакого единого мнения вынести по провинившемуся генерал-адмиралу утвердить не удалось, Николай Александрович начал действовать самостоятельно. По своему усмотрению. То есть, 13 марта 1889 года был подписан указ об отстранении Великого князя Алексея Александровича от всех должностей и снятия со всех постов по состоянию здоровья. Более того, ему надлежало пройти комплексное обследование у ведущих медицинских светил, которых требовалось пригласить в Российскую Империю. Когда-нибудь. А до того он садился безвыездно в своем дворце на набережной Мойки, придерживаясь строгой «лечебной диеты» и предельно суровой изоляции. Ни гостей принимать, ни письмами обмениваться ему не разрешалось. Сиди, жри овсянку на воде да читай книжки. И ни на йоту больше. Более того — дам нетяжелого поведения туда также не пускали, а слуг женского пола заменили мужчинами, утвердив для Великого князя строгое воздержание.

Суровое наказание для человека, который привык жить весело, пышно, безудержно и ни в чем себе не отказывать. Очень суровое. Даже смертная казнь и то была бы гуманнее. Но Николай Александрович сделал то, что сделал не просто так. Опальный генерал-адмирал должен был выполнять роль «красной тряпки» в предстоящей комбинации.

А чтобы все еще сильнее усугубить, он поставил новым командующим Морского ведомства Великого князя Константина Николаевича. Своего двоюродного деда, который и руководил военными моряками с 1853 по 1881 годы. В самый сложный и ответственный момент истории. Фактически, именно Константин Николаевич и стоял у истоков русского парового флота. Конечно, и до него тоже ходили пароходы под Андреевским флагом, но их было очень мало. Он в кратчайшие сроки модернизировал имеющиеся линейные корабли и фрегаты в парусно-винтовые «посудины». А потом, с началом броненосной лихорадки в 1860-е годы, занялся этим новым и перспективным направлением. А так как промышленность в России в те годы была на организационном и технологическом уровне XVII века, то ему, по сути, пришлось с нуля создавать целый комплекс судостроительных предприятий, без которых строительства броненосного современного флота было бы невозможно. И знаменитый рывок Империи в 1880-1890-е по военному судостроению — всецело его заслуга.

В 1881 году его уволили и за минувшие годы многих его ставленников уже подвинули. Однако не всех. Да и подвинутых можно вернуть. Кроме того, связи с промышленными и инженерно-техническими кругами у него оставались. Конечно, тот же Путилов Николай Иванович, звезду которого зажег Константин Николаевич, уже умер. Но хватало и других деятелей, общение с которыми у бывшего главы Морского ведомства не прерывалось.

Его назначение отлично сочетался с ударом силами Победоносцева. Император был уверен — эти двое смогут в кратчайшие сроки перетряхнуть все Морское ведомство. А вместе с тем и лишить клан Владимира Александровича реальной поддержки среди моряков. И денег, что Морское ведомство позволяло откачивать из казны в их интересах. Ведь Алексей Александрович прогуливал в Париже далеко не все.

И все бы ничего, но Николай Александрович изначально не планировал так поступать. Это все вышло спонтанно. Не удержался. Нервы сдали.

Первый удар по слишком сильному и крайне опасному клану своего дяди он планировал нанести через Военное ведомство. Ведь солдаты — вот они, а корабли в стороне. Поэтому еще в Москве после коронации вызвал телеграммой из Крыма бывшего военного министра Дмитрия Алексеевича Милютина. Без всякой надежды, впрочем. Тут и годы у него были немалые, и обида, полученная в 1881 году — существенна. Да и последующая травля консервативными силами мало хорошего несла. Так, на всякий случай отбил телеграмму и начал искать, кандидата по моложе и сговорчивее. А Милютин взял и прибыл 14 марте в Санкт-Петербург. И без всякой раскачки сразу поспешил на прием к монарху.

Николай Александрович еще там, в XXI веке знал о том, что Милютин, уйдя в отставку продолжил бумажную работу в своем крымском имении. И даже читал кое-какие из этих трудов. Так, выборочные фрагменты для ознакомления. И находил его размышления, несмотря на возраст и специфическую эпоху весьма трезвыми и адекватными. Да чего и говорить? Милютин уже в 1890-е годы прорабатывал концепцию употребления автомобилей на войне. В 1890-е! В то время, как и двадцать лет спустя, вплоть до начала Первой мировой войны ни один генералитет Мировых держав не видел в них особого смысла. Максимум — генеральскую задницу возить.

Именно этому человеку в свое время выплата тяжелая участь расчистки «Авгиевых конюшен «Николаевской армии». Той самой, что до «блистательно» проиграла Крымскую войну. Он был тем, кто принял армию, законсервированную в эпохе Наполеоновских войн и оставил ее во вполне современном состоянии. Именно созданное им армейское устройство с незначительными изменениями воевало в Русско-турецкую 1877–1878 годов, в Русско-Японскую, в Первую Мировую… и даже в Великую Отечественную. Ведь РККА была построена на фундаменте Русской Императорской армии, которой и подражало. Да, конечно, после того, как в 1881 году Милютина отправили в отставку, наша армия пошла весьма заковыристым путем. Но не он тому виной. «При нем такой фигни не было…»

Сменивший Милютина Ванновский не был таким уж плохим министром. Нет, отнюдь. Он просто по своему духу, характеру и образованию совершенно не подходил на эту должность. Ведь на дворе была эпоха безудержного научно-технического прогресса. Эпоха, про которую конструктор-оружейник Федоров позже скажет, что в эти годы оружие уже успело получить нарезы, а мозги генералов — нет. Ванновский был неплохой генерал. Он просто категорически не поспевал за эпохой, не мог поспеть и не видел в этом смысла. Из-за чего выглядел изрядным обскурантом и якорем, тянущим Русскую Императорскую армию назад…