По сути Император предлагал оставить несколько гвардейских кавалерийских полков, уменьшив их штат и превратив в своего рода спецназ. Остальную же кавалерию в целом распустить, оставив лишь в виде малых отрядов. Вверив в их задачи боевое охранение, разведывательные разъезды, патрулирование коммуникаций, пограничный контроль и так далее. То есть, все, где была действительно нужна повышенная тактическая мобильность.

Этот удар по кавалерии был важен еще и для того, чтобы окончательно закрепить за Императором репутацию дуболома и чудака. Ведь в Европе от кавалерии не собирались отказываться. Более того делали на нее немалые ставки. Прежде всего во Франции и Австро-Венгрии, Германия же и Великобритания этому тренду не противоречили, просто не имея возможности развернуть кавалерийские части в нужном количестве.

Молодой Император чудит!

Вот под этим тезисом и прошла оценка его армейских преобразований. Сказывалась и инерция мышления, и повальное увлечение кокаином, который вызывал необоснованный оптимизм, вкупе с трудностью критического восприятия информации.

Немало помогала и отвратительная в военном плане репутация России. Сказалось и поражение в Крымскую войну, когда вся мощь Империи не смогла совладать с небольшим экспедиционным корпусом. И Русско-Турецкая война 1877–1878 годов «подсобила», в ходе которой Россия с великим трудом разбила османов, которых вторую половину XVIII века и первую половину XIX века била легко и непринужденно. Да, до положения откровенно туземной державы Россия еще не скатилась и с ее военной мощью пока еще считались. Однако все эти преобразования воспринимались скептически, с усмешкой. Но тем и лучше

1890 год, 21 апреля. Париж

Наполеон Шарль ехал в карете для выступления в Парламенте. Наконец-то республиканцы решились устроить открытые слушания. С ним были его дочери. Довольные и цветущие. Особенно Эжени, у которой перспектива стать Императрицей просто вскружила голову. Учтя недостатки первой встречи, она училась и брала уроки. Ей не хотелось вновь ударить в грязь лицом. Да и ее старшая сестренка порвала со своим итальянским генералом, планируя более выгодно и интересно выйти замуж. Как-никак сестра русской Императрицы.

— Vive la R'epublique!

Вдруг раздался громкий голос где-то сбоку. Наполеон Шарль повернул голову и увидел незнакомого молодого человека с кофром в руке. Время вдруг растянулось и стало каким-то вязким. Шаг. Еще шаг. Еще. Вот он начал отводить кофр назад, замахиваясь. Вот бросил. А в голове у Наполеона Шарля не было ни каких мыслей. Пусто до обидного. И он, как завороженный наблюдал за полетом этого предмета.

Удар. Стекло каретной дверцы не выдержало и начало разлетаться, пропуская внутрь кофр. А тот уже начало вздувать. Мгновение. Вспышка. И все.

Гибель Наполеона Шарля Бонапарта и его дочерей стала шоком для Парижа да и для всей Франции. Ведь вопрос «дочери Св. Мартина» продолжал муссироваться и обсуждаться, достигнув к апрелю уже даже деревень. И как идею, так и кандидатуру поддерживали в целом большинство французов. Проблемы были лишь в деталях и статусе. Монархисты топили за предоставление Эжени статуса и положения официальной монаршей особы Франции с соответствующими почестями и так далее. Республиканцы стремились этот аспект всячески ужать. Из-за чего дело тянулось без всякого продвижения.

А тут такой финал.

Грустно, обидно и неловко.

Хуже того, гибель Наполеона Шарля с дочерьми стала последней каплей в нарастающем кризисе правительства Буланже, которое хоть и трещало по швам, но пока еще держалось. Теперь же, генерал Буланже официально подал в отставку, объявив республиканский блок Парламента «предателями и продажными мерзавцами». А вместе с ним аналогичный поступок совершили и весь его кабинет. Резко? Может быть. Но поводы для того были.

Например, взявшись за Панамское дело, Буланже надеялся на гарантированный и значимый успех по борьбе с коррупцией и хищениями. Однако надежды не оправдались он столкнулся с удивительно мощным противодействием. На судей оказывалось давление, толковые прокуроры внезапно брали самоотвод или заболевали, а вот адвокаты всегда выступали наилучшие. Что привело к спуску на тормозах всего расследования и дискредитации правительства Франции. Ведь республиканский блок Парламента самым активным образом поддерживал это противодействие, стремясь всячески выставить Буланже и его людей дураками и непрофессионалами. Дошло до того, что на стороне подозреваемых выступил сам президент, заявив, будто бы Буланже занимается травлей честных предпринимателей.

Гибель Наполеона Шарля с дочерьми и добровольная подача в отставку правительства Буланже сами по себе было чрезвычайным скандалом. А тут еще и Николай Александрович подсобил оперативно опубликовав в газете Le Figaro статью от имени Сузы-Музы из Лаперузы.

Общий посыл прост французы опять увлеклись и банальное воровство вновь отчаянно прикрывают высокими идеалами. Суза-Муза в развернутой форме давал советы, указывая на то, что тех, кто проходил по Панамскому делу, можно теперь и отпустить. Ведь взять с них больше нечего, так как все деньги из них выдоили судьи, адвокаты, прокуроры и высокопоставленные защитники. Среди прочего Суза-Муза интересовался расценками, дескать, мухлюют мерзавцы. Каждому свою цену назначают. А это несправедливо. И что нужно давать объявления в газетах с указанием стоимости услуг. Его, в частности, очень интересовал ценник на «правильное» выступление президента.

Не обошел стороной Николай и гибель Наполеона Шарля и его дочерей. Едко поинтересовавшись, кому было выгодно затягивание? Народу Франции или, может быть, Германии да Австро-Венгрии, для которых союз Парижа и Санкт-Петербурга крайне невыгоден. Это что же выходило? Республиканское большинство Парламента действовало в интересах Германии? Почему? Неужели немцы их купили? То есть, радикальные республиканцы, «обслужили германский столик» по полной программе. Хоть чаевые оставляй.

Эта статья довела скандал до критического кипения. Из-за президент Карно был вынужден подать в отставку и в тот же день покинуть страну. Начался новый виток борьбы за власть во Франции. И теперь уже генерал Буланже выступал главным кандидатом в президенты, не имея среди республиканцев никаких достойных конкурентов. А потом встряска ждала и Парламент