Слуга неприметно бросил взгляд за окно.

— Простите, сэр, — пробормотал он, — к дому только что подъехал некий джентльмен в большом автомобиле.

— А-а! — произнес, вставая, Пуаро. — Неуловимый Виктор Эстуэлл. Пойду познакомлюсь с ним.

Голос Виктора Эстуэлла Пуаро довелось услышать еще до того, как он увидел его обладателя. Из прихожей доносились громовые раскаты:

— Да полегче ты, идиот! Там же внутри стекло! Черт возьми, Парсонс, не путайтесь под ногами! Ставь ящик, дубина!

Пуаро проворно спустился по лестнице и вежливо поклонился громогласному крупному мужчине.

— Кто вы такой, черт возьми? — прорычал великан.

— Меня зовут Эркюль Пуаро, — еще раз склонил голову знаменитый детектив.

— Господи! — прорычал Виктор Эстуэлл. — Так Нэнси все-таки послала за вами?

Положив увесистую ладонь на плечо Пуаро, он повел его в гостиную.

— Так вы, значит, и есть тот детектив, с которым все так носятся? — Он пытливо осмотрел Пуаро с ног до головы. — Прошу прощения за грубость. Шофер у меня — редкий тупица, а Парсонс, старый хрыч, всегда на нервы действует. Не переношу дураков, знаете ли, — произнес он извиняющимся тоном. — Но вас-то, мосье Пуаро, к ним никак не отнесешь, так ведь?

Он весело расхохотался.

— Тех, кто меня недооценивал, всегда постигало жестокое разочарование, — подтвердил Пуаро.

— Вот оно как? Значит, Нэнси вытащила вас сюда — из-за этой своей придури насчет секретаря. Все это чистая блажь — Трефюзис мухи не обидит, разве что муха с ним сама со скуки сдохнет. Он и пить-то ничего не пьет, кроме чая. Вы только зря тратите время.

— Время, потраченное на постижение природы человеческой, вряд ли можно считать потраченным впустую, — важно возразил Пуаро.

— Постижение природы человеческой? — озадаченно пробормотал Виктор Эстуэлл. Затем он плюхнулся в кресло. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Да, вы могли бы рассказать о вашей ссоре с братом в тот вечер.

— Это к делу не относится, — отрезал Виктор Эстуэлл, энергично помотав головой.

— Как сказать…

— К Чарлзу Леверсону наша ссора отношения не имела.

— А леди Эстуэлл полагает, что Чарлз не имеет отношения к убийству.

— Узнаю Нэнси!

— Парсонс говорит, что слышал, как вернулся мистер Леверсон, но своими глазами он этого не видел — как, впрочем, и все остальные.

— Вот тут вы ошибаетесь, — возразил Эстуэлл. — Я его видел.

— Видели?

— Ну да. Рубен задал Чарлзу взбучку — и поделом, а потом набросился на меня. Ну, пришлось сказать ему пару ласковых — я нарочно, чтобы его позлить, вступился за парня. Я собирался потом сам с Чарлзом переговорить и объяснить, что к чему. Поэтому спать я сразу не пошел, а оставил дверь в своей комнате открытой и сидел курил.

Моя комната на третьем этаже, мосье Пуаро, а комната Чарлза по соседству.

— Извините, что перебиваю а мистер Трефюзис тоже обитает на вашем этаже?

— Да, — кивнул Эстуэлл. — Его комната рядом с моей.

— Ближе к лестнице?

— Наоборот.

В глазах Пуаро загорелся зеленоватый огонек, а Виктор тем временем продолжал:

— Так вот, я дожидался Чарлза. Входная дверь хлопнула примерно без пяти двенадцать, но Чарлз не появлялся еще минут десять, ну, а когда появился, я понял, что лучше его не трогать…

При этих словах Эстуэлл многозначительно развел руками.

— Понятно, — пробормотал Пуаро.

— Он, бедняга, на ногах не стоял, — продолжал Эстуэлл, — да и выглядел ужасно. Я решил, что он здорово перебрал. Теперь-то я понимаю, почему он был таким — как-никак только что порешил человека.

— А из Башни до вас ничего не доносилось? — поспешил с вопросом Пуаро.

— Нет, но я ведь был в другом конце дома. Стены здесь толстые, оттуда даже пистолетного выстрела не услышишь.

Пуаро кивнул.

— Я спросил, не помочь ли ему добраться до постели, — рассказывал между тем Эстуэлл, — но ом сказал, что и сам справится, ввалился к себе в комнату и захлопнул дверь. Ну а я тоже пошел укладываться.

Пуаро задумчиво созерцал ковер.

— Вы понимаете, мосье Эстуэлл, — произнес он наконец, — что ваше свидетельство очень важно?

— Конечно, хотя… Что в нем, собственно, такого?

— Вы говорите, что между тем, как хлопнула входная дверь и Леверсон появился наверху, прошло минут десять.

Сам он, насколько я понимаю, говорит, что, войдя в дом, сразу отправился спать. Но дело не только в этом. Как ни парадоксально, выдвинутое леди Эстуэлл обвинение, опровергнуть достаточно сложно, а ваше свидетельство создает Трефюзису алиби.

— Каким образом?

— Леди Эстуэлл говорит, что ушла от своего супруга без четверти двенадцать, а Трефюзис лег спать в одиннадцать. Совершить преступление он мог только между одиннадцатью сорока пятью и возвращением Чарлза Леверсона. А раз вы сидели с открытой дверью, он не мог пройти мимо вас незамеченным.