Вряд ли может нравиться применение ядовитых реагентов, убивающих всё живое и фактически уже необратимо превративших Москву в зону заражения. Даже если это прекратить прямо сейчас, эффект будет длиться на протяжении десятилетий.

Вряд ли может нравиться варварское уничтожение деревьев.

Вряд ли может нравиться круглосуточное круглогодичное курсирование полчищ уборочной техники, которая просто ездит кругами с диким грохотом, ничего не делая, окончательно отравляя воздух дизельным выхлопом. За последние годы мы привыкли к тому, что по городу катаются все эти тракторы Беларусь с цистернами, камазы с пылесосами, издающие звук самолета перед взлетом, разные виды погрузчиков, у которых для виду что-то лежит в ковше, машин для чистки улиц, которые ездят с поднятыми щетками. Однажды я остановил такую грохочущую машину в час ночи в переулке, где вообще-то полная тишина, и спросил водителя, зачем он ездит туда-сюда. Он ответил: «У меня приказ проехать тут по каждому переулку 16 раз. У меня стоит навигация Глонасс, и всё отслеживается».

Вот так. И всем известно, что это вот такой новый вид распила бюджета.

Вряд ли может нравиться то, как в центре сузили проезжую часть улиц и расширили тротуары. Садовое кольцо – апофеоз идиотизма. Всё это сделано в основном очень неудобно и не облегчает движение, а затрудняет его, а во многих местах создает опасность (например, пересечение Пречистенки с Садовым кольцом и многие другие точки).

Всё, что касается парковки, – ужасно. Да, должна быть система платных парковок, но она должна быть удобной, гибкой, как это сделано в крупных городах многих стран, а не так, как в Москве.

Плиточное, асфальтовое и бордюрное безумие, которое не прекращается никогда, – изощренная пытка. Например, брусчатка на Пресне пролежала много десятилетий, потому что всё было сделано как следует. Я уж даже не буду говорить о том, сколько держатся подобные вещи в европейских городах. Счет идет на столетия. Кстати, в Америке, про которую говорят, что это якобы «страна без истории», – посмотрите на камни, из которых сложены тротуары в старой части Бостона. Это XVII век. Но сейчас в Москве речь в принципе не идет о том, чтобы один раз сделать хорошо. Всё делается исключительно для того, чтобы процесс переукладки плитки, асфальта и бордюров никогда не заканчивался, что обеспечивает вечный распил.

А все эти пластмассовые пальмы, цветы, яйца, миллиарды лампочек и прочие бесконечно пошлые «украшения» – просто дурной сон. Москва стала гигантской театральной декорацией из спектакля, поставленного в психушке.

Всё это вместе взятое превращает Москву в систему, в которой существовать очень тяжело физически, энергетически, эстетически. Всё это называется одним словом: собянинщина. Это выглядит как бред, как какой-то фильм про монстров-вредителей, которые придумывают изощренные способы уничтожения. Никакие внешние враги не смогли бы принести Москве и малой доли того невосстановимого вреда, который принесли годы собянинщины.

А когда терпение лопнуло и люди вышли на улицы, мэр даже не подумал выйти к людям и поговорить с ними. Что он сделал вместо этого – мы хорошо знаем.

ЧТО ВЫ ХОТИТЕ ИЗМЕНИТЬ В МОСКВЕ?

Я бы хотел, чтобы все, кто виновен во всём этом вредительстве, предстали перед судом. Я бы хотел, чтобы у власти были люди, которые работают на благо нашего города, и прежде всего берегут каждый камень, хранящий память о культуре и истории, и каждый сантиметр зелени. Я не хочу, чтобы жизнь в Москве тратилась на бесполезную борьбу с беспределом. Я не хочу, чтобы на наши деньги делалось то, что вредит нашему городу, его облику и экологии. Этот вред уже не исправить, он навсегда. Я не хочу, чтобы за наши деньги нам навязывалось «благоустройство», которое уродует город и делает жизнь в Москве трудновыносимой. Можно построить много красивых зданий, реализовать много талантливых градостроительных идей, но город – это прежде всего территория, где люди живут, дышат, ходят. В городе должно быть удобно, причем удобно не только миллионерам и хипстерам, но людям всех поколений и социальных слоев.

ЧЕГО ВАМ НЕ ХВАТАЕТ В МОСКВЕ?

Кислорода. Например, в Нью-Йорке, даже в самом центре, всегда ощущается воздух. В Москве мы задыхаемся, а, скажем, часам к 5 утра в центре просто хочется перестать дышать, потому что вместо воздуха – выхлоп.

Я РОДИЛАСЬ…

В Волгограде, где жили мои бабушки. А наша семья жила в маленьком городе Михайловка Волгоградской области. В этом маленьком степном городке не было ничего, кроме уникальной школы. Туда я и пошла в первый класс. Несмотря на то что у нас в семье было трое детей (у меня самой двое сыновей), лучше этой школы я не встречала никогда. Там работали настоящие личности, которые ездили к Виктору Шаталову и брали у него уроки. Многие ученики этой школы поступали в Физтех, МГУ, Бауманку. Это была школа мечты, и второй такой мне так и не удалось найти.

СЕЙЧАС ЖИВУ…

На Юго-Западе, мы переехали туда недавно. Наша бабушка живет за городом, по Киевскому шоссе. Мы очень часто ездим к ней и практически существуем на два дома. Я не очень люблю этот район, потому что он спальный, хотя воздух там действительно намного чище, чем в центре. Раньше мы с Петей (старший сын актрисы) жили на Сущевском Валу, довольно долго, около пятнадцати лет. Мне очень нравилось там жить, потому что все очень близко: и сад «Эрмитаж», и ВДНХ.

ЛЮБЛЮ ГУЛЯТЬ…

По своим любимым местам, но все они очень странные. Например, я очень люблю Крутицкое подворье, потому что оно необработанное, не туристическое. Это словно провал во времени. Я была там совсем недавно на каких-то съемках и очень обрадовалась, когда увидела, что там ничего не меняется. Подворье не покрывается туристическим глянцем. Но главное, конечно, чтобы вся эта красота не развалилась.

Очень смешно, но я обожаю Красную площадь. Все надо мной смеются, но это действительно так. Один раз я даже попросила своих близких, чтобы они пошли со мной туда на мой день рождения. Я очень обрадовалась, когда прочитала, что Михаил Булгаков, как и я, обожал Красную площадь. У меня сердце замирает, когда я на ней нахожусь. Мне нравится на ней все, даже Лобное место, и то, как оно сочетается с храмом Василия Блаженного. Люблю эти башни, эти уникальные церкви, которые стоят внутри крепостных стен, Александровский сад. Даже когда проезжаю мимо площади, мне становится тепло и приятно.