Перед ним стояла Ликина секретарша Светочка, милое неглупое созданьице с дипломом о высшем образовании и стройненькими ножками манекена. Лица на ней не было – импортнейшая косметика поплыла, щеки влажные, взгляд застывший и оторопевший. Чуть отступив влево, за ней возвышался милицейский капитан гренадерского роста, в затемненных очках и лихо заломленном берете. На рукаве у него красовалась эмблема РУОП – белая рысь в черном круге. Ага, расследование с самого начала рвануло по заранее предугаданной Родионом дорожке…

– Ну что, отыскалась пропажа? – спросил Родион все так же агрессивно. – Какие дела?

Светочка, сдерживая слезы, кивнула в ответ на пытливый взгляд капитана. Лицо у того преисполнилось профессионального, казенно-привычного участия:

– Родион Петрович?

– Тридцать шесть лет Родион Петрович. – Он сбавил на полтона ниже, как и полагалось благонамеренному гражданину при встрече с блюстителем порядка, но показывал всем своим видом, насколько он зол и раздражен. – В чем дело?

Капитан, на миг опустив глаза, произнес как мог мягче:

– Тут такое дело… Вам придется поехать с нами.

– Куда это? – взвился Родион. Потом «сообразил что-то», и, «охваченный нарастающей тревогой», подался вперед: – Случилось что-нибудь? Лика?

Простая душа Светочка громко всхлипнула, и слезы хлынули в три ручья. Тут и дурак обязан был догадаться. Родион шагнул к капитану и в «полной расстроенности чувств» схватил его за рукав серого бушлата:

– Что случилось? Ее шофер приезжал на ее машине, значит, не авария… «Да говори ты, болван, – добавил он мысленно, – а то я непременно хохотать начну…»

Капитан, с той же участливо-очерствевшей физиономией, со вздохом поведал:

– Родион Петрович, ваша жена погибла…

Родион уставился на него так оторопело, что Светочка зарыдала еще пуще, по-детски шмыгая носом.

Симптомчик был весьма обнадеживающий – Родиона вызвали не повесткой. Неудобно, должно быть, вызывать повесткой убитого горем мужа безжалостно застреленной гангстерами молодой женщины. Предварительно созвонившись, к нему прибыл парень лет тридцати, в штатском, профессионально неброский, оперуполномоченный старший лейтенант такой-то – фамилию он пробормотал довольно невнятно, старательно сунул под нос красную книжечку, но Родион ее отстранил с горестным видом, отрешенным голосом заявив, что верит и так.

Сели в старенький москвичок – шофер тоже был в штатском, но прибыли не в РУОП, а в «серый дом», огромное здание, где разместились областное и городское УВД, местное отделение ФСБ и ОВИР. На несколько мгновений в сердце поселилось беспокойство, однако Родион почти сразу же овладел собой и отогнал мимолетные страхи – Робин Гуду бояться как-то не с руки, в особенности если он уверен, что сумел замести следы…

Он лишь недоуменно – ничуть при этом не играя – глянул на спутника:

– А почему сюда? Ко мне приезжали из РУОП…

Тот пожал плечами:

– Следствие ведет уголовный розыск… Мы.

«Интересно, как это следует понимать? – подумал Родион. – Что, они уже отмели версию насчет организованной преступности? Или тут что-то другое?»

Они шли по неприветливым, унылым коридорам самого казенного вида. Поднялись на третий этаж, спутник заглянул в кабинет без таблички, посторонился, пропуская Родиона, но сам следом не вошел.

За единственным, довольно старым столом сидела молодая женщина, лет тридцати, в сером кителе и майорскими погонами, симпатичная, даже красивая, но косметики был самый минимум, а рыжие волосы зачесаны назад и сплетены в старомодный хвостик, будто у пожилой учительницы.

– Садитесь, – сказала она с тем же казенным участием. – Майор Шевчук, Дарья Андреевна, уголовный розыск. Вы курите, если курите, я и сама дымлю… – Она помолчала, с постным лицом спросила: – Вам нашлось, с кем оставить дочку?

– Она у бабушки, – сказал Родион с соответствующим ситуации похоронным лицом. – У матери жены.

– Понятно…

Родион ее узнал – это она распоряжалась тогда окружающими ментами в форме и в штатском, стоя в дверях только что ограбленного обменного пункта. Только выглядела тогда гораздо сексапильнее, не затурканной чиновницей, как сейчас.

– Итак, Родион Петрович… – Она выдержала паузу. – Простите, что приходится вам надоедать в такую минуту, но это необходимо…

Он молча кивнул.

– Придется задавать и не вполне тактичные вопросы, никуда от этого не денешься…

– Я понимаю, – сказал он нетерпеливо, давая понять, что обойдется без утирания соплей. И она, сразу видно, намек поняла.

– Вы уже знаете обстоятельства, при которых все… случилось?

– Да, мне говорили.

– У вас есть какие-то предположения, догадки?