Мияги осторожно тронул его за плечо.

– Это мой стул, - сказал Мияги.
– Но если вы хотите...

– Убирайся к дьяволу!
– не оборачиваясь, заорал представитель.
– Не видишь, люди делом заняты...

– Люди...
– усмехнулся Мияги, и Бергман замер в предчувствии страшного.
– Здесь машины делом заняты. А люди для них дерутся. Вещи следят, контролируют, стравливают, разводят - а люди дерутся...

Представитель начал оборачиваться, недобро щуря глаза.

– А что касается дьявола, - продолжал Мияги, - так я к нему уже убрался... Та же машина и отправила. С легкостью...

Звонкая пощечина разнеслась по залу. Мияги отшатнулся, хватаясь за щеку, и Бергман прыгнул вперед - но опоздал. Вся судейская коллегия была уже на ногах. Десяток рук вцепился в белого, как кимоно, представителя, кулак Вацлава уже завис над его головой, старый Ван Пэнь прорывался поближе, опрокидывая столики, а сбоку набегали, спешили Экозьянц, Ли Эйч, всклокоченный Эйхбаум...

Часть спортсменов Регионалки ринулась с возвышения на помощь своему представителю, и Бергман с ужасом подумал о том, что будет, если эти крепенькие самоуверенные мальчики... Он с интересом обнаружил, что успел сбросить пиджак и прикидывает расстояние между собой и ближайшим парнем, непозволительно выпятившим подбородок, а дряхлый сонный Ван уже запрыгивает на стол, сжимаясь в страшный воющий комок с дикими, тигриными глазами...

– Извините, - сказал Мияги, и все как-то сразу стихло.
– Это я виноват. Я сейчас уйду, и все будет в порядке. Собственно говоря, я уже умер, так что вам не на кого обижаться...

Он прошел между застывшими людьми, неловко толкнул дверь левой рукой, и она захлопнулась за его выцветшей ветровкой.

– Я учился у него, - задумчиво сказал Бергман, глядя вслед ушедшему.

– Я учился у него, - повторил маленький Ли Эйч, поправляя бабочку.

– Я учился вместе с ним, - сказал Ван Пэнь, старея на глазах.

– Позвольте, - удивленно заметил приходящий в себя представитель команды.
– Кто это был?

– Это был Гохэн Мияги, - ответил ему понурый Вацлав, с сожалением разглядывая свой кулак.

– Который?
– попытался улыбнуться представитель.
– Привидение?

– Который на III-х Играх в Малайзии убил Чжэн Фаня.
– Бергман все искал на возвышении своего ученика, искал - и не мог найти...

– Как же, как же...
– силился вспомнить представитель.
– Писали в прессе... Защитное поле отказало, что ли...

– Не отказало.
– Ван Пэнь слез со стола и пригладил остатки волос. Просто Чжэн оскорбил учителя Мияги, покойного Эда Олди. Прямо на татами.

– Ну и что?

– Ничего. Дело в том, что Мияги пробил защитное поле. Ладонью. Руку после этого пришлось ампутировать. А Чжэн - умер.

...Когда Бергман выбежал на улицу - там шел снег. Мягкий, бережный, баюкающий снег, и в его пушистых хлопьях далеко впереди мелькала бегущая фигура юноши в черном шелковом халате с развевающимися полами. Юноши, которого Бергман так и не смог научить злости. Вот он у поворота, вот он поскальзывается, падает, снова вскакивает и скрывается за углом, что-то крича вслед...

Бергман вытер мокрое лицо, и тяжелая, как пропущенный удар, мысль вошла ему в голову: что, если там, за углом, так и не услышав утонувшего в снегу окрика, уходит последний?..

Совсем-совсем последний...