— Мне надо вернуться в номер, — без особой надежды на успех произнесла Ами. — Виктор скоро прийти должен…

— Ага, аж три раза, — Вася хмыкнул. — Он застрял надолго, уж поверь. Когда Витёк дорывается до бильярда, его веником не отогнать от стола. Расслабься, Лиечка, он позвонит мне, когда будет возвращаться. Или тебе, — с усмешкой добавил Василий.

Она обхватила себя руками и сделала несколько шагов. На языке вертелся вопрос, но задать его у Амалии не хватало смелости. Следующие действия брата мужа озадачили её, а слова — возмутили до глубины души. Вася взял с журнального столика пульт, и включил музыкальный центр. Комнату наполнили звуки известной песни Джо Коккера.

— Соблазни меня, куколка, — чуть хриплым голосом протянул он, откинувшись на спинку кресла и сделав ещё один глоток из стакана.

— Да сейчас! — моментально отозвалась Амалия, уперев руки в бока и прожигая его яростным взглядом. — Ты вообще что себе позволяешь, а?!

— Ладно тебе, Лиечка, ну неужели никогда не пробовала, а? — Вася усмехнулся и изогнул бровь. — С Витьком хотя бы?

— Какая тебе к чёрту разница! — огрызнулась она, спрашивая себя, почему стоит тут и препирается с ним, вместо того, чтобы развернуться и молча уйти к себе.

— Хочешь, хлебни, для храбрости, — брат мужа протянул стакан. — Ну же, куколка. Смелее.

Музыка сменилась, теперь это была «After dark» из одного из любимых фильмов Амалии, «От заката до рассвета». Она ухитрилась втихаря скачать его из сети и просмотреть, когда дома никого не было.

— Иначе мы поменяемся ролями, — вкрадчиво продолжил Василий, казалось, его глаза в полумраке комнаты светятся. — И соблазнением займусь я. Лиечка, тебе совсем не хочется немного побыть женщиной? Красивой и сексуальной, мм?

Чёрт возьми, а почему бы и нет. В Амалии проснулись чёртики, видимо, привлечённые блеском синих глаз и обаятельной, ужасно обольстительной улыбкой Васи. Да, иногда накатывало страстное желание ловить на себе мужские восхищённые взгляды, улыбаться, кокетничать, флиртовать… Но она нигде не появлялась одна, а при Викторе позволять себе такое было бы недопустимой вольностью. Да ещё к незнакомым мужчинам.

— Давай, куколка, — снова тихий голос Василия, вызвавший на её губах улыбку.

Вызывающую, и неожиданно — для Амалии — чувственную. Она медленно провела руками вдоль тела, чуть изогнувшись, вспомнив любимый фильм и Сельму Хайек, и не отрывая взгляда от потемневших синих глаз. И просто начала двигаться под тягучие, обволакивающие звуки песни. Пусть немного неумело, но зато вкладывая душу, всё то, что дремало где-то на самом дне, и ждало своего часа. Амалия постепенно приближалась к Василию, танцуя, соблазняя, и чувствуя себя наконец-то… живой. Опять это странное ощущение! Приятное, бодрящее, как глоток освежающего коктейля со льдом. И словно по контрасту, в крови медленно разгорался огонь, дыхание участилось, а пальцы зачесались от желания прикоснуться к Василию. Она остановилась вплотную к креслу, опёрлась коленом на сиденье между ног Васи, и плавно нагнулась, скользнув ладонями по его груди.

— У меня получается? — выдохнула Ами почти ему в губы, и словно в задумчивости расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке.

— Ещё как, — мурлыкнул Василий, и перехватив её запястье, потянул на себя.

Через мгновение Амалия полулежала на его коленях, тая под жадными, нетерпеливыми поцелуями, и совершенно не возражая против руки Василия, уверенно двинувшейся по бедру вверх, потихоньку поднимая подол юбки. Ами и не думала, что прикосновения мужчины могут быть настолько приятными, рождать такие головокружительные ощущения. В реальности всё чувствовалось острее, ярче, сильнее, чем утром, когда она спала. Амалия не заметила, в какой момент лямки сарафана оказались спущенными, пребывая где-то далеко от номера, сосредоточившись только на руках и губах Василия, исследовавших её тело. Мысль о том, что, по идее, такое с ней должен проделывать исключительно муж, не задержалась в голове Ами, растворившись в удовольствии.

…Звонок телефона прозвучал резко, неприятно, разом выдернув Амалию из сладкого мира наслаждения. Она замерла, напрягшись, и вдруг осознав, что лежит, полураздетая, на коленях брата мужа, и позволяет себя целовать. Вскочив, Ами схватила сумочку, судорожно ища в ней мобильник, и одновременно пытаясь поправить беспорядок в одежде.

— Слушаю, — она ухитрилась ответить спокойным голосом, несмотря на то, что дыхание ещё не совсем успокоилось после вспышки страсти.

— Не разбудил? — Виктор, с едва уловимым намёком на заботу.

— Н-нет, — Амалия чуть запнулась, остановившись у окна. — Я только собиралась ложиться. Ты уже возвращаешься?

— Да, мы закончили, буду минут через пятнадцать. Дождёшься меня?

— Постараюсь, — секса с Виктором не хотелось, и сейчас даже сильнее, чем обычно. Но кто будет слушать её возражения…

— До встречи, Амалия.

Дрожащими руками она закрыла телефон, невидяще уставившись в окно. Сердце сжалось от непонятной тоски, эмоции, недавно будоражившие кровь, схлынули, оставив опустошение. Ладони Василия легли на талию, быстрое прикосновение губ к плечу, и тихие, уверенные слова:

— Я сделаю из тебя бабочку, куколка моя. Беги, чисти пёрышки к приходу Витька, — насмешливо добавил он.

Издав невнятный возглас, Ами вырвалась и, схватив сумочку, выбежала из номера. Ну как так можно, быть одновременно таким нежным и язвительным, ироничным! В своих апартаментах она включила свет, и глубоко вздохнула, успокаиваясь окончательно. Надо принять душ, и лечь, и постараться уснуть до прихода Виктора. С каждой минутой мысль о близости с мужем становилась всё более неприятной. Но проделав все необходимые процедуры и, наконец, растянувшись под тонким одеялом, Амалия не могла уснуть. Перед глазами проплывали картинки происходившего в номере Василия, и тело моментально охватывала сладкая истома. Ами зажмурилась и еле слышно застонала, уткнувшись в подушку. Кошмар какой, от собственного мужа нос воротит, зато его брата хочет, судя по всему, да ещё как сильно!