— Мы вместе. Она к лифту направилась! — летело робкое вслед удаляющемуся начальнику.

Механизм закрытия двери недовольно крякнул, когда нога в дорогом ботинке вонзилась между створкой и каркасом. Лифт подумал с секунду и дал обратный ход на открывание. Перед Ириной возник муж. Мрачный муж.

— Сбежать хотела? Нафулюганила и драпать?

Коршунова невинно захлопала глазками.

— Ты о чем?

— Сейчас расскажу, — многообещающе прорычал Вадим и вошел в кабинку. И не успела подъемная машина тронуться с места, нажал на кнопку «стоп». Петровна прижалась спиной к зеркальной стенке.

— Дрожишь? — Супруг недобро ухмыльнулся и щёлкнул замком, расстегивая пряжку на ремне брюк.

— Сумасшедший, — округлила в нарочитом испуге глаза женщина.

— До невменяемости, — прошептал «сатрап» на ушко зеленоглазой, прижав её своим телом к отражающей поверхности, и впился поцелуем в шею у самого плеча. Ирка зашипела сквозь зубы от накатившего томления, чувствуя, как слабеют ноги, подгибаются колени и жар проносится по телу, истосковавшемуся по мужским страстным ласкам.

— Коршунов, я без белья, — простонала и замерла.

— Ты… без чего? — У него от такого неожиданного заявления даже голос отказал.

— Иди ко мне. — Она притянула его за лацканы пиджака.

— У меня в кабинете экономист плачет, — пропыхтел Коршун, подхватывая жену под оголённые ягодицы и приподнимая.

— Довел планктон до нервного срыва своим воздержанием, кровопийца, — промурлыкала та, ослабляя галстук на шее супруга, и чуть выгнулась, обхватывая крепко своими бёдрами талию мужчины.

— Им полезно… — не договорил начальник от подкатившего кома к горлу из ослепительных эмоций, когда вошёл в любимую.

Шестопалова, прогуливаясь по холлу, чувствовала себя часовым на страже. Винтовки на плече только не хватало.

— Лифт сломан! — рявкала она на каждого, желающего прокатиться с комфортом, и отсылала, а то и посылала на лестницу: «Ножками, ножками топайте!»

Прислушивалась к глухим звукам возни и срывающимся вскрикам, доносящимся из недр шахты, и… продолжала абсолютно бескорыстно и с какой-то материнской ревностью охранять врата стихийного вертепа.

«Ай да Коршун! Ай да сукин сын! Да и Петровна хороша. Надо же, как всё обставила!», — покосилась на смятый лист А4 в своей руке, отнятый у экономиста. Это она позже перечтёт. Смакуя подробности.

А в это время в пентхаусе известной элитной многоэтажки, в бывших служебных апартаментах большого босса наводила порядок новая семья.

— Тише, разбудишь, — шикнула Светка на несносного шумного мужчину рядом с собой, укладывая младенца в только что собранную кроватку.

— Хех, его сейчас пушкой не разбудишь. Да после такого сытного обеда он проспать должен как минимум часа четыре. Я бы, кстати, тоже.

— Чистобаев, что… тоже? — злобно зыркнула на него голубоглазая. — Ты собираешься сегодня кормить мать сына твоего? Кто обещал козырнуть своими кулинарными способностями?

— Обещал. Только кто у нас повар?

— Не повар, а специалист по десертам, — упиралась фея.

— Давай сразу перейдем к этому десерту? — Влажные губы коснулись обнажённой Светкиной шеи. — А к плите попозже, успеешь ещё объесться макаронами по-флотски.

— М-да уж, — захихикала женщина, уворачиваясь от загребущих рук мужчины, — Ферран Адрия просто салага против такого гуру кулинарии.

— Могу еще яичницу изобразить. Могу — пельмени, суп из пачки, — перечисляя, Александр потихоньку увлекал жену в сторону спальни, — могу картошку пожарить.

— Давай остановимся на картошке.

Она прижалась к нему спиной, слыша сбившееся мужское дыхание, наслаждаясь прикосновением сильных рук к своему телу. Только он один сумел сделать так, что сразу забылось всё: суматошный переезд, нервотрёпка, осипший от переругивания с грузчиками голос.

Сейчас имело значение только то, что он наконец-то рядом и никуда не уедет через сутки — двое. Никогда.

— Ты добился своего, возрадуйся! — Светка торопливо стягивала с супруга футболку.

— Удивился, если б устояла против такого обольщения, — фыркнул начальник службы безопасности, не очень бережно расстёгивая неподдающиеся пуговки на женской кофточке, ловя губы сладкой кулинарши.

— Ах, какие мы самоуверенные! — Она коснулась его обнажённого живота, перемещая ладонь под пояс новых треников.

— Ах, какие мы порочные! — отзеркалил тон жены Саныч в предвкушении и, сдерживая громкий вдох, прижал жену к себе, приподнимая и укладывая её на небезызвестное барское ложе.

— У-а-а! У-а-а! — радионяня взвыла голосом ребёнка, оглашая пространство спальни требовательным плачем.

— О, твой ефрейтор проснулся, беги, батяня!

— Ну нет, маманя, я лучше к «мартену». Варить котлеты, жарить суп!