— Нет, только не это, — шептала, глядя, как слуги раздевают пфальцграфа. Эрмелинда, потирая виски, беззвучно плакала рядом. Уточнила у неё: — С ним такое случалось?

— Несколько раз. Давно, правда.

Подогнала слуг:

— Воды несите. И только посмейте дать ему вина. Хельга, не лучше ли вам забрать ключи от винного погреба?

— Почему мне, госпожа Вэлэри?

— Потому что меня он совсем не слушается.

Фон Россен задвигался, пытаясь приподняться на локте. Взор стал осмысленным.

— Нет, лежите, вам нельзя вставать, — удержала его в постели. — Что-нибудь хотите? — Радовалась, что он может двигаться.

— Папа! — Эрмелинда норовила оттеснить старшую сестру от ложа.

— Мне нужно сказать тебе, Вэлэри, — тяжело дыша, вяло махнул младшей дочери, чтобы та отошла.

— Завтра… Отдыхайте. Хельга побудет с вами, — поправляла сползающее одеяло.

— Вэлэри, я был неправ… — В его глазах сверкнули слёзы. — Прости меня, дочь… — Искал её руку, шаря по краю кровати. — Не такой ценой… Ты права.

Наташа сжала его ладонь:

— Меня тоже простите, отец. Я вам солгала. У меня не будет ребёнка. Я всё придумала, чтобы граф фон Фальгахен отказался от меня. Вилли показалось, что я в тяжести, и я не стала его разубеждать.

— Вот как… — он ответно сжимал её руку. Лицо розовело. — Ты ведь не покинешь меня?

— Нет. — Слёзы неожиданного умиротворения катились по щекам. — Вы что-нибудь хотите? — Шмыгала носом, вытирая глаза. — Есть рыбка, запечённая в сливках. Вы ведь любите рыбу.

— Позже… Позже… — Прикрыл глаза. — Устал…

Хельга, глядя на Наташу, улыбалась:

— Всё будет хорошо. Идите, госпожа Вэлэри, отдыхайте. Я останусь с ним.

Наташа, обняв сестру за плечи, увлекла с собой:

— Идём, ему нужен покой.

— Он не умрёт?

— Нет. Мы не допустим этого, — успокаивала малолетку, сомневаясь, что сможет этому помешать, если Господь решит иначе.

Радость переполняла душу. Наташа улыбалась, прохаживаясь по комнате, заглядывая в чёрное окно. Чуть позже привычным маршрутом пройдётся по двору и зайдёт в кухню. Перед тем, как лечь спать, навестит отца. Он изменил своё решение! Мало этого! Он даже готов был смириться с тем, что дочь запятнает его имя рождением ребёнка без мужа! Такое разве возможно в этом веке? У простолюдинов случалось всякое, а у господ? Может быть, она должна благодарить Карла за такой поворот событий? Он передумал брать в жёны женщину против её воли? Завтра она всё узнает.

— Хозяйка! — От стука в дверь сердце чуть не остановилось, болезненно толкнувшись в грудную клетку. Обожгло мыслью: «Отец!..» Она не узнала Амали: — Господин граф фон Фальгахен… Убился!

— Что? — вскочила с кровати. Этого ещё не хватало!

Тревога оказалась ложной. Это «убился» напомнило другое «убили» из уст Кэйти в замке Бригах, когда раненый Кристоф истекал кровью на полу полукруглого зала. Прислуга боялась несчастий, происходящих в господских хоромах независимо от того, с кем они случались — с господами или с их гостями. Амали не стала исключением.

Всё оказалось гораздо проще. Карл, разбуженный шумом, решив спуститься на первый этаж, оступился на лестнице. Скатившись вниз, грохотом и руганью напугал прислугу, вечерявшую в кухне.

Наташа, выскочившая на лестничную площадку, застала его в обществе «сладкой парочки». Они, сцепив руки в замок, с большим трудом волокли обмякшего графа в гостевые покои. Из его разбитого лба сочилась кровь. Растрёпанные волосы, недовольный, ещё хмельной вид, дополняли картину неудачного падения «жениха».

— Вот, угораздило, — Фальгахен протяжно вздохнул. — Что-то мне совсем не везёт.

— Ноги не переломали? — с беспокойством уточнила пфальцграфиня. Сломанные кости она складывать не умела. Шину могла наложить и на этом её умения заканчивались.

— Не знаю, — поморщился раненый.

Девушка шла позади, попутно молясь, чтобы всё обошлось ушибом или, на худой конец, растяжением.

Карл мужественно терпел, пока слуги опускали его на ложе.

— Руки целы, — констатировала она, видя, как он подтягивается на постели.

— Эмм… — тряхнул головой мужчина, морщась, притрагиваясь ко лбу.

— Оу, — спохватилась девушка, — надо голову прощупать. Судя по всему, сотрясения у вас нет. Теменем не ударились?

— Было дело…

И, правда, как это скатиться с лестницы, не задействовав голову? Она, подсев вплотную к травмированному, ощупывала кумпол, рассматривая рану на лбу. Похоже, ему это нравилось. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, покачиваясь, полностью отдаваясь мягким движениям пальцев пфальцграфини.