От прострела в боку вздрогнула, прижимая ладонь к месту внезапной острой боли. Машинально выдавила из себя:

— Добрый день, господин граф.

Откуда-то сзади появилась Фиона, остановилась рядом, придерживая под локоть:

— Больно? Вам нужно сесть.

Сесть? Ноги не двигались. Наташа прислонилась к ней, хмурясь.

— Ты… — услышала глухое, едва слышное. Подняла на его сиятельство глаза, наполняющиеся слезами. — Таша… — Прочла по губам.

Все заготовленные слова и речи приказали долго жить. Голова гудела пустотой.

Нерешительно сделав два шага в её сторону, мужчина недоумённо остановился, бросив молниеносный взор в сторону метнувшейся к нему тени. Напрягся. Два охранника преградили путь.

Пфальцграфиня, ни живая, ни мёртвая, чувствуя, что становится трудно дышать, отвернулась к притихшей челяди. Она должна что-то им сказать, отпустить. Боже, как их много и они смотрят на них.

— Все можете быть свободны. — Не узнала голоса, глухого, непослушного. Обернулась к Герарду, заметив его замешательство. Похоже, сюрприз удался на славу. Только радости от этого не было.

— Таша… Всевышний… — казалось, он ничего не слышит. Дёрнулся уголок рта в робкой улыбке. Коснулся головы, ероша волосы, зарывая в них пальцы. — Ты жива… — Рука с побелевшими костяшками пальцев по-прежнему сжимала кинжал.

На них оглядывалась прислуга.

Стражники не спускали глаз с гостя, готовые по первому требованию хозяйки скрутить его.

— Господин граф, если вы пообещаете, что не причините мне вреда, я велю охране отойти, и мы пройдём в…

— Таша, о чём ты говоришь? Какого вреда? — снова качнулся в её сторону и снова был остановлен телохранителями.

К Наташе возвращалось самообладание. Герард выглядел неопасным и растерянным. Она надеялась, что её голос не дрожит от волнения. Выпавшие из корзины соцветия притягивали взгляд. Они для её сестры. Сердце рвалось из груди, а из глаз прорывались слёзы:

— Фиона, пожалуйста, собери цветы. — Глубоко вдохнула. Боль в боку отпускала, перетекая в область солнечного сплетения.

— Что здесь происходит? — Его сиятельство снова шагнул к ней, морщась от движения стражников, раздражаясь: — Вы можете мне объяснить, госпожа Вэлэри?

Вот! Граф фон Бригахбург стал похож на себя. Столбняк прошёл, в глазах зажёгся знакомый опасный огонёк, и он разгорался. Мужчина багровел.

Пфальцграфиня от его окрепшего голоса вмиг пришла в себя. Иллюзия рассеялась. А она уже готова была броситься ему на шею. Вместе с самообладанием возвращались разочарование, обида и злость, порождённая собственным недовольством. Следила за Фионой, аккуратно укладывающей розы:

— Эрмелинда и её экономка взяты под стражу, но вы можете навестить бывшую наследницу, — покосилась на корзину, перекочевавшую на край скамьи.

Остановившаяся работа в кухне и дребезжащий звук оброненной крышки, отвлёк её от гостя. Ощутив прилив сил, гаркнула от всей души:

— Лисбет! Вы хотите получить штраф за ротозейство?

Последовали охи-ахи, суета, грохот, окрики…

Наташа оглохла и, обернувшись к Герарду, натолкнулась на его прищуренный взор. Лицо сиятельного дрогнуло. Боль, тенью промелькнувшая на нём, тут же испарилась. Надетая маска скрыла эмоции. Твёрдо возвестил:

— Госпожа Вэлэри, нам необходимо объясниться.

Она медлила с ответом, сознавая, что не хочет оставаться с ним один на один. Свидетели их разговора ей так же не нужны.

Он прожигал её взглядом, и девушка хотела провалиться сквозь пол, сомневаясь, правильную ли линию поведения избрала. Броситься в объятия графа и сделать вид, что ничего не знает о его предательстве? Как бы не так! Если бы она тогда не ждала его, — а он тем временем развлекался «охотой», покоряя неприступную герцогиню — можно было избежать того, что случилось. Она бы выбрала из двух зол — Карла и Вилли — наименьшее, став женой купца.

Разговор состоится. При закрытых дверях, за которыми будут стоять воины. Если что-то пойдёт не так, Бригахбурга вышвырнут из замка. Она здесь хозяйка и выше его статусом. Он должен это понимать. Видела, что понимает, сверля её настороженным взором, терпеливо ожидая ответа.

Уставившись на длинные носки его сапог с подсыхающей грязью, пфальцграфиня, подозвав экономку, распорядилась:

— Катрин, велите Рэйнеру занести ведро горячей воды в покои господина графа. — Смерила мужчину ледяным взглядом: — Жду вас в обеденном зале.