– Уши, за тобой поиск коммуникационных узлов, - скомандовал Нолд, - Язык, опекаешь её отсюда и до конца операции, а Бредень – управляешь носителями и транслируешь данные Фокуснику.

– Фокусник, следи за обстановкой, - попросил Нолд, - и, если что интересное и важное заметишь, выводи данные мне и остальным.

– Принял, - ответил тот, и вывел схему бокса с найденными Уши узлами.

Направив взломщика к нише, не просматриваемой ни с одной из камер, разбросанных по ангару, Нолд, при поддержке Уши принялся к взлому серверов.

– Да они параноики, - хмыкнул Нолд спустя десять минут.

Ангар оказался полностью изолирован от остальной базы, и контролировался с пункта охраны, так что узнать, что происходит в остальной части, на текущий момент не представлялось возможным, как и проникнуть туда. В то же время Фокусник транслировал, как один из техников зашёл в маленькую цилиндрическую комнату, разделся, скинув одежду и обувь в нишу и остался только в маске и дряблой белой коже.

Глубоко вздохнув и зажмурившись, он кинул маску вслед за одеждой и замер на всё время, пока потоки жидкости не сменились фиолетовым светом, и после того, как он сменился дневным, глубоко вздохнул, приоткрыл глаза и приложил руку к датчику. На панели замелькали символы, сменившиеся ровным зелёным цветом и сигналом, после чего открылась вторая дверь, и водитель, достав из ниши влажные шмотки, пошлёпал босыми пятками по металлическому полу.

– Придётся изнутри открывать, раз отсюда не получается, - решил Нолд.

Время шло, а ожидание затягивалось, так как никто более к дверям не подходил. Из плюсов ожидания стало то, что вместо какофонии искин стал транслировать привычную речь, правда, изобилующую незнакомыми терминами, которые искин классифицировал как «мат с высокой долей вероятности».

Разговоры носили в целом рабочий характер, перемежаясь темами взаимодействия полов и, видимо, финансовыми вопросами. Под монотонное вещание переводчика Нолд даже успел вздремнуть, пока не раздался сигнал и звуки работы техники стали стихать; инструмент с грохотом кидался на верстаки, а технари с гомоном потянулись к обеззараживающим камерам, стараясь оказаться первыми в образовывающейся очереди.

Рассматривая изображение с камеры разведдрона, Нолд направил в одну из открывшихся камер взломщика и носитель в режиме невидимости, которые переместились на другую сторону. Перед тем, как направить их дальше, трансляция с дронов показала толпу голых мужиков, которые, заскочив в комнату с батареями отопления, поспешно развесили одежду и обувь, и, морщась от тяжелых химических запахов, поспешили в сторону душевых и личных шкафчиков. В ответ на это Уши хмыкнула и мотнула головой, отгоняя видение обилия голой и, как правило, весьма не эстетично выглядящей плоти, а Нолд направил взломщика к обнаруженному узлу.

– Язык – ты как? – поинтересовался Нолд, - эксцессов не будет?

– Да работяги простые, хоть и Внешники, - ответил тот, - вот если кого в белых халатах увижу, могу не сдержаться.

– Учту, - ответил Нолд, - но ты уж постарайся себя держать в руках до полного захвата базы.

Спустя ещё полчаса, взломав систему управления камерами, и перехватив трансляцию системы видеонаблюдения, квад перебрался на ту сторону. Тут уже можно было развернуться: система вентиляции, технические тоннели и кабельтрассы позволили дронам обследовать весь сектор, который представлял собой фактически гостиницу, где проживали водители, механики и технари, обслуживающие транспортную систему.

Тут же был и центр развлечений со столовой и баром, где можно было расслабиться после трудового дня, выпив вонючей браги и посмотрев матч игры, напоминающей регби из мира Нолда. Был и спортивный зал с тренажёрами, но у работяг было не особо много желающих таскать железо после тяжелого трудового дня. Присутствовал и магазинчик со скудным ассортиментом, где продавалось всё - от иголки до немудрёной еды и бутылок с чем-то явно алкогольным.

Система безопасности состояла из датчиков и камер довольно примитивного вида, управление которыми происходило опять же из-за предела сектора. Входов-выходов из жилого, изолированного от заражения сектора в секторы с менее надёжной изоляцией было несколько: в видимый уже ремонтный сектор, сектор стоянки заправки транспорта, погрузочный сектор с транспортной линией и складскими помещениями и ещё один тамбур с большими воротами рядом с баром. Последние, по общему мнению, вели в соседний сектор и служили, скорее всего, для прибытия полицейских сил в случае возникновения пьяных конфликтов.

Перспектива шарахаться по сектору в ожидании открытия выхода в погрузочный сектор, через который теоретически можно проникнуть вглубь комплекса, не вдохновляла, но альтернативой могли быть лишь ворота со стороны центра.

– И как их открыть? – спросил Нолд.

– Бузу начать, - предложил Язык.

По здравому размышлению, ворота могли использоваться и в случае неполадок - для прибытия специалистов, так как в самом секторе таковых обнаружить не удалось. Конечно, бармен, повар или кладовщик мог совмещать должность сантехника или ремонтника слаботочных систем, но не факт - логичнее иметь небольшой штат таких специалистов на весь не такой уж и большой комплекс.

Так что? – спросил Нолд, - драку спровоцировать, канализацию забить или камеры вырубить, или всё вместе для гарантии?

– Не стоит перебарщивать, - ответил Язык, - слишком подозрительно будет выглядеть, если драка совпадёт с техническими неполадками. Но лёгкий штришок, наподобие удачно пущенной в камеру тяжелой кружки, вполне допустим для подчёркивания должного накала.

Кулак водителя, поднятый в момент гола, сам собой опустился на плешь механику, а кружка, зажатая в другой, вылила своё ледяное содержимое за шиворот оператору транспортной линии. Посетители бара, не понимая причин своей неуклюжести, ставила подножки и толкала друг на друга, всё больше распаляясь. От лёгкого случайного касания кружка со скоростью снаряда вдребезги разбила одну из камер, что стало спусковым крючком начавшейся драки, и переполнило чашу терпения наблюдателей.