Серж только сделал шаг, чтобы зайти домой, как услышал позади себя:

— А когда вы меня домой отвезете?

— Никогда, — рявкнул он.

— То есть? Я домой хочу к своему мужу! — возмутилась Раина.

— И что ты хочешь? Мне теперь стать добрым медвежонком и выполнять твои пожелания?

— Пожалуйста.

— Нет.

— Но почему? Я беспокоюсь о Дереке. Хочу быть с ним.

— Рад за тебя. А я — со своей женой!

— Но…

— Разговор закончен. Муж сам за тобой прилетит, — недовольно рыкнул оборотень.

— А если нет? — с ужасом спросила Раина.

— Будешь жить с нами, — невозмутимо ответил Серж.

— Вы… вы … бесчувственный чурбан.

— Знаю.

— Сухарь.

— Ну и что дальше?

— Юливия… — с надеждой прошептала девушка, обращаясь к сестре и сдерживая слезы.

Старшая сестра тут же повернулась к Сержу, но тот резко рявкнул:

— Ну-ка сопли и слезы убрали, и живо домой. Ты — отдыхать. А ты — мужа корми.

Раина с обидой посмотрела на него и произнесла:

— Я тогда сама пойду. К горам…

— Конечно, можешь, и через двадцать минут тебя можно будет поминать.

— Почему? — с ужасом спросила Раина.

— Потому что ты не выйдешь из болот, тут только оборотни могут пройти, зная наизусть все тропинки. А тебе никогда этого не сделать. А если по воздуху птицей, то приготовься быть дичью. Орлы не зря столько столетий скрывались, как только один совершил ошибку, все пошли под облаву. А ты еще молодая, неопытная, не долетишь.

— А если нанять в прайде…

— Я не разрешу, — сказал он и направился в дом, по дороге прижав жену и взяв ее на руки, понес на кухню.

Раина шла за ними, недовольно сопя, в бешенстве от того, какой у ее сестры муж — диктатор. Да уж, хотя если судить по Юливии, то она была счастлива.

Когда Раина села за стол и стала понемногу пить час с травами, Серж посмотрел на нее и, вздохнув, произнес:

— Он сам прилетит за тобой. Вот увидишь.

— А если нет? — с грустью сказала она.

— Я сказал — прилетит, значит, так и будет. А теперь пей свой чай.

Уже ближе к вечеру все сидели в гостиной и смотрели комедию. Серж усадил к себе на колени Юливию, нежно гладя, пропускал через пальцы ее локоны. Через некоторое время он решил, что сестра жены не обидится, если он утащит свою красавицу в спальню. А там уж он найдет им отличное занятие на всю ночь. Ему Юливии всегда мало, и сейчас он безумно хотел заняться с ней любовью.

Такое непонятное слово, но почему-то оно не пугало его. Больше всего его пугало то, что женщина, сидящая на его коленях, не любила его, возможно, боялась. Он приходил в бешенство только от одной этой мысли.

Черт, он весь год с ума по ней сходил, за что себя и ее презирал, думая, что у них взаимная ненависть и похоть. А сейчас, когда тайное стало явным, у него башню сносит от его милой девочки. И то, что она сама сотворила кучу проблем в их отношениях, и ее липкий страх перед ним просто выводили его из себя, ему хотелось потрясти ее и заставить себя полюбить.

Проклятье, он не знал, как по-другому выразить то, что он испытывал к ней. Помимо дикого, необузданного желания, сумасшедшей тоски, невероятной привязанности он хотел заботиться о ней, знать о ее мыслях, чувствах, быть незаменимым для нее, чтобы она доверяла ему.

Раздался звонок по рутосоту. Серж, скрипнув зубами, убрал Юливию с колен и пошел на кухню. Он прекрасно знал, по какому поводу звонок, поэтому не хотел готовить при девушках.

— Слушаю тебя, Девид, — сказал он льву.

— К нам приближаются три гигантских орла.

— Понятно. Через сколько будут?

— Максимум двадцать минут.

— Хорошо. Кликни ребят. Троих к моему дому. За моих женщин отвечаешь головой. А если с Юливией что-нибудь случится, то…

— Я в курсе…

— Вот и отлично. Добро.

— Добро, — сказал Девид и положил трубку.

Серж еще несколько минут постоял на кухне, потом пошел гостиную. Он подошел к Юливии, сел с ней рядом. Провел рукой по нежной щеке и ласково поцеловал. Юливия от неожиданности смутилась, залившись краской.

— Мне нужно выйти по делам. Буду поздно. Из дома не выходить, это может быть опасно.

— Хорошо. Что-то случилось?

— Нет, все то, что и должно было произойти.

— Тебе не грозит…

Договорить ей он не дал, вновь поцеловав в губы.