Шрифт:
— Мотался вурдалак по кварталу, пытался найти ведьму, но просто оповестил ее о своем прибытии? Зачем?
— Зачем пугают? Давят на психику?
— Понятно. Прасковья умерла, вурдалак ее навестил, но остался с носом.
Медальон был в горшке, горшок у соседа, а пил тот… Ирина знала, что собаки алкашей не любят. Мог вурдалак просто не почуять запах Прасковьи через запах самогона? Да запросто… вот и не учуял он горшок. А на следующий день его там и не было. С алкашом несчастным поквитались, но горшок это не вернуло. А Ирина еще практически сразу надела медальон.
— Ага. А на кладбище…
— Тебя и искали. Надо полагать, тебя. Преемника, пока ты еще слабая и глупая. Пока тебя можно обмануть, запугать, заставить…
Ирина продемонстрировала народный американский жест, для убедительности — чуть не от плеча. Оборотень пожал плечами.
— Думаешь, поможет?
— Попробую. А если пулей в лоб?
— На вурдалака нужны серебряные. На колдуна… тут как повезет. Но лучше или тоже серебро, или… да много вариантов.
— К примеру?
— Отрубить голову. Связать, бросить в торфяное болото, да, и хоронить лицом вниз..
— Это не вампиров?
— Их тоже. Но там лучше осиной.
— Ясно…
Ирина представила себя с топором и развеселилась. Или с серебряной пулей… интересно, как ее сделать? На кухне серебро поплавить, что ли?
Ага, на электроплитке и в формочки разлить.
Неубедительно выглядит.
— Значит, там проводился ритуал. И как — меня нашли?
— Скоро найдут. Ты же не думаешь, что колдовские ритуалы, это вроде паспортных данных? Фамилия, имя отчество, адрес?
— Хм…
— Это — две дороги, которые сходятся.
Ирина передернулась.
Да, ее дорога сегодня и сошлась…
— Эта тварь меня запомнила?
— Полагаю, что да. Вид, запах… дальше будет легче.
— Ладно. Буду настороже. Спасибо за объяснения.
— Пожалуйста. Тебя проводить?
Ирина покачала головой, но кто б ее слушал?
— А я все равно провожу. Потрепал я этого гада хорошо, пару дней проваляется, но потом поберегись.
— Поберегусь. А правда, тебе-то что от меня надо? Вместе со всем остальным христианством?
— А ты подумай?
— Работы на благо церкви?
— Почему нет? Что в этом плохого? Знаешь, в нашем мире столько идиотов, которые норовят поиграть с потусторонними силами, ничего толком не зная, не умея и считая себя бессмертными…
— Кто б сомневался.
— А кто должен их останавливать?
— Останавливать-то зачем? Сами себя угробят — воздух чище будет.
— Взрослый человек, а такую чушь несешь, — покачал головой оборотень. — Ты сама подумай, ведь могут и демона призвать, и порчу наслать, и что угодно сотворить. От дурости и незнания, от самонадеянности и жадности. Кто-то их должен останавливать. К примеру, наслали на семью порчу.
— И что?
— Порчу — снять, колдуна… разъяснить. Кстати, куда люди часто с этой бедой идут, догадываешься?
Ирина догадывалась, что в церковь. Но сильно подозревала, что часто дело не в порче, а в обычной человеческой дурости. Ее с лихвой достанет попортить жизнь и себе, и окружающим.
Оборотень с ней согласился, но заметил, что на сто идиотов, один-то и правда того-с…
А есть еще проклятые места, вещи, есть целые семьи… да много чего.
Раньше с этим было проще, до революции. А потом, когда коммунизм пришел, по церкви таким катком прошлись…
Многое было утрачено, еще больше разрушено. Поди, восстанови.
— Святая инквизиция форевер? [8]
— Да, что-то вроде есть и у нас. И я считаю, что это полезная работа.
Ирина вздохнула.
— Может, и так. Но я себе работу уже нашла — по душе и по сердцу. И менять ее не хочу.
— А если ненадолго объединим усилия? Найдем этого гада, а потом делай, что хочешь?
— Я подумаю, — кивнула Ирина. Честно говоря, больше, чтобы отвязаться. Ей хотелось как следует обдумать всю информацию, а потом уснуть. И проснуться часов через шестнадцать…
8
в смысле — навсегда, прим. авт.
Не будет ей такого счастья. Факт.
Оборотень кивнул.
— Подумай.
— А с вами еще ведьмы или колдуны работают?
— Работают.
— А познакомиться или поговорить с ними можно?
— Я спрошу, — честно ответил оборотень. — Сама понимаешь, это не так легко и просто.
— Засекреченные работники?
— Ты тоже объявления на дверь не вешаешь.
— И не стану.
— И даже близким рассказывать не станешь.
Ирина зло поглядела на оборотня.
— Справки наводили?