— Сидорова. Клавдия Григорьевна. А… что случилось?

Ирина ощутила внутри себя знакомую теплую волну — и не стала сопротивляться. Если сила желает выплеснуться именно таким образом… почему бы — нет?

— А ваш супруг допился до положения риз, и ребенка потерял. Малышку удалось найти аж на Можайской. Каким чудом ее никто не украл по дороге, не увел, не покусали бродячие собаки, не сбили машины — я не знаю. Но Бог ее определенно хранит.

— Ребенка потерял?

Клавдия стала еще более серой. Словно все краски с лица схлынули.

— Мы бы ее обязательно нашли, — залебезила Любовь Петровна. — Подумай сама, куда тут можно деться? Все рядом, все на виду…

— А то как же, — поддакнула Ирина. — Уже нашли. Надейтесь, что вам и в другой раз повезет. Все я понимаю, и любовь, и работа, и забота, но неужели вам так плевать на родного ребенка? В следующий раз он ее не здесь потеряет, а где-нибудь еще. И дочери у вас не будет. А ведь вам еще не девяносто, вы можете найти себе нормального мужчину, не алкоголика, квартиру снять, да просто устроиться в тот же детский садик, чтобы рядом с малышкой быть. Все лучше, чем…кем вы сейчас работаете?

— Менеджером.

— Ни гарантий, ни соцпакета, ничего. Выкинут — и подыхай, — приговорила Ирина. — Спиваться на пару с мужем будете? Ребенка не жалко?

Женщина слушала молча. И только румянец на серых щеках показывал, что слова не прошли зря. Ирина почувствовала, как согрелись пальцы рук.

— Не жалко, правда? Нажрется этот герой каптруда до состояния пьяной скотины, почудится ему что-то, и прикончит он вас. Или бутылкой стукнет, или ножом зарежет, сам в тюрьму сядет, а вас уже не вернешь. И ребенок в детдом пойдет, кто ж ее бабке-то доверит?

— Да что ты…

Любовь Петровна пыталась что-то голосить, но Ирина бросила на нее быстрый взгляд, и противная тетка застыла сусликом. Только лапки подергиваются.

— Ваша жизнь. Ваш ребенок. Ваш выбор, — Ирина смотрела четко в глаза Клавдии. А за ее спиной…

— Порешу!!!

Славик схватил что-то вроде черенка от лопаты, который валялся во дворе и кинулся в атаку.

— Суки!!! Всех зарою!!! Мамка!!! Клавка!!!

Наверное, кому-то он был страшен — здоровущий пьяный бугай, налитый силой и злостью. Не Ирине, она таких навидалась еще со времен дедушкиной работы. И знала их слабые места.

Собственно, одно место на всех.

Водка.

Ирина сделала шаг в сторону и подставила Славику ножку. Алканарий пролетел мимо и врезался в забор. Тот загудел, но выдержал.

— Так, нападение, при исполнении, — скучным тоном протянула Ирина. — Составляем протокол… плюс еще неисполнение родителем своих обязанностей, оставление несовершеннолетнего без присмотра, появление в пьяном виде в общественных местах… замечательно! Глядишь, и еще что хорошее в процессе выплывет?

— Нет!!! — очнулась Любовь Петровна, кидаясь к Ирине и вцепляясь в руку с планшеткой. — Вы что?! Славик же не выдержит!!! Его нельзя!!! Клавочка, что ты молчишь!?

Клавочка, стоявшая последние несколько секунд неподвижно, вдруг встряхнулась.

— Действительно, что я молчу? Ирина Петровна, не стесняйтесь, забирайте это сокровище. А на развод я завтра подам. А вы, Любовь Петровна, свекровушка моя обожаемая, идите-ка отсюда. Да побыстрее и подальше…

Во дворе повисла мертвая тишина.

Первой опомнилась Полина.

— Мам… исать ачу!

Что имела в виду малышка, неясно, но Клава кивнула.

— Сейчас пойдем, лапочка моя. Любовь Петровна, я непонятно выразилась?

— Да я…

— Угрозы в присутствии сотрудника полиции, — скучным тоном завела Ирина.

— А…

Судя по кваканью, Любовь Петровна подавилась собственной злостью.

— Я… Славочка, пойдем…

Бесполезно. Кантовать эту тушу можно было только на тележке. Ирина покачала головой.

— Не стоит, Любовь Петровна. Наряд я сейчас вызову. За нападение на сотрудника полиции… пусть отдохнет от злобы мира. Ему полезно будет.

— Это мой сын!!!

— А это ваша внучка. Которой вы едва не лишились, — напомнила Ирина.

Бесполезно.

Это — СЫН!

Категорический императив Канта. Центропуп вселенной. Светоч мира.

Ирине осталось лишь печально вздохнуть. И вызвать наряд. А что еще тут сделаешь?

Писанины…

И кто сказал, что технический прогресс — это плохо? Чтоб вам самим… гусиным пером при свечах писать. Протоколы. Да не в одном экземпляре, да переписывать…

Мигом поймете всю ценность компьютера и ворда.

Она-то про Кирилла и думать забыла. А вот он про нее — нет.