— В чем трагедия?

Дрожащим голосом объяснила. Он выслушал меня и серьезно сказал:

— Ты не умеешь учить уроки. Память хорошая, поэтому, прочитав текст два-три раза, ты выучиваешь его наизусть. А с большим — естественно, не справилась. Садись, научу пересказывать. Сначала объясни, в чем суть данного рассказа двумя-тремя предложениями.

Я ответила.

— Правильно. Но лучше и точнее сказать, что речь идет о смелой, доброй девочке, которая не побоялась темноты и плохой погоды ради того, чтобы порадовать чужих людей. Ну, а теперь попробуй коротко рассказать обо всех событиях.

Я говорила, а дед пояснял:

— Мелкие детали опускай, а вот радость, которую испытала школьница, обязательно упомяни.

Когда же я попыталась подробно пересказать текст, то поняла, что это самая трудная задача, потому что я все время говорила целыми заученными фразами, а соединять их между собой не умела. Дед засмеялся:

— Говори своими словами, так, будто сообщаешь мне о том, что происходило за день в классе. Поняла? И еще. Тебе необходимо составить план.

— А что такое план? — растерянно спросила я.

— Короткие фразы о содержании каждого абзаца.

Поняв, что я утомилась, дед сам составил мне план.

— Ну, хватит трудиться. Перед сном еще раз повторишь пересказ, — сказал дед одобрительно.

Усталая, но довольная, я легла в постель. «Как просто дед все объяснил! И страхи прогнал. Что бы я без него делала?» — думала я, спокойно засыпая.

На следующий день за домашнее задание я получила «отлично». Алла Николаевна похвалила меня. Но, когда в конце недели она проставляла отметки из своей записной книжки в журнал, ее ручка замерла около моей фамилии. Она растерянно посмотрела на мои двойки и тройки и не решилась поставить рядом пятерки. Счастье закончилось.

ДИРЕКТОР

Иду по коридору. В школе очень тихо. Началась вторая смена. Слышу, как директор разговаривает с Валерой из нашего класса:

— Опять опоздал на дополнительное занятие? Учительница в класс не пускает?

— Да, — уныло ответил ученик.

— Мама на работе задержалась?

— Да.

— Отец опять пьяный?

Мальчик понуро опустил голову.

— Обедал?

— Хлеб с молоком ел.

— Покажи руки.

Директор подошел к раковине в углу коридора, вымыл мальчику руки, вытер своим носовым платком, потом открыл дверь в класс и сказал:

— Иди на место.

Увидев меня, он мягко спросил:

— Почему не идешь домой?

— Не хочется, — ответила я безразличным голосом.

— Но ведь надо?

— Жду, пока дед придет с работы.

— А ты приди раньше, уроки сделай и порадуй его.

— Уже не получается.

— Почему?

— Не ябеда.

— Ябеда, если себе на пользу, а другим во вред.

— Ее все боятся.

— И я?

— Не знаю.

— О ком ты?

— Не скажу.

— Я никого не боюсь. Когда захочешь, скажешь?

— Даже начальники боятся других начальников и плохих людей, а я не хочу стать сплетницей, потому что не понимаю, когда можно говорить, а когда нет.

— И будешь мучиться?

— Не привыкать.

— Я не сплетник и плохого тебе не сделаю. Почему ты недоверчивая? Обидел кто-то?

— Не понимаю взрослых. Я одному дяде сказала, а потом дед пил лекарство. Взрослым нельзя верить. Сама разберусь, не маленькая.

— Давно взрослая?

— Давно.

— Иди домой и все-таки еще раз попробуй порадовать дедушку, — попросил директор.

Не приказал, попросил. Он не ехидничал, беседовал как с равной себе, не свысока. И лицо при этом у него было домашнее, грустное. Нет, не стану ему ничего рассказывать. Он слишком добрый и не справится с завучкой. Он как мой дед.

ЖАЛОСТЬ

Сегодня выпал первый снег. С перемены прибежала в класс разгоряченная, веселая. По спине текли ручейки таявшего снега.

Ребята сбились в кучку и что-то громко обсуждали. Мне объяснили, что кто-то попал Ване снежком в глаз. Мальчик тихо плакал.

— Ерунда, заживет как на собаке, — беззаботно сказала я, садясь за свою парту. — Из-за боли никогда не стану реветь, я только от обиды слюни распускаю.

— Все боятся боли, — тихо, но твердо сказал Толя.

— Давай проверим, — раззадорилась я, — коли мне руку булавкой.

Толя взял у кого-то из девочек булавку и осторожно дотронулся до кожи.

— Давай, чего трусишь? — усмехнулась я.

Толя нажал сильнее и при этом испуганно посмотрел на меня. Я засмеялась:

— Уж и уколоть не можешь, как следует? — фыркнула я, победно оглядывая одноклассников.