— Катюша, ты представляешь свою жизнь через пять, десять, пятнадцать лет?

— Конечно. Закончу школу. Выберу специальность такую, чтобы можно было легко найти работу даже в селе. Замуж выйду, если повезет.

— А мужа какого выберешь? Богатого?

— Нет. Доброго, чтобы жалел, не пил и понимал.

— Чтобы понимал? Это важнее денег?

— Конечно.

— А если богатый, но выпивает, пойдешь за него?

— Нет. Это сначала он богатый, а потом ни богатства, ни любви, ни радости не будет в доме.

Она говорила тихо, но четко. Я поняла, что не один, не два раза она думала об этом. Видно, давно для себя уже все в жизни определила.

— Зачем нужна человеку семья? — вновь спросила я.

— Для счастья.

— А для чего человек живет?

— Чтобы самому быть счастливым и других делать счастливыми. Только не у всех получается.

— На зло ты злом отвечаешь? — задала я следующий вопрос.

— Нет. Обижаюсь, но молчу и терплю. Злом на зло нельзя отвечать, а то весь мир будет жестоким. Вот раз к Данику из нашей группы приехала мать. Воспитательница не видела, что он уже пришел со двора, да как закричит: «Опять пьяная! Даже конфет сыну не принесла! Убирайся!» С Даником истерика случилась. Тут вожатая обняла его и говорит: «Мама у тебя хорошая, только больная. Лечиться ей надо. У воспитательницы сегодня плохое настроение. Не сердись на нее». А недавно был праздник, и нам давали дорогие вкусные бутерброды с копченой рыбой. Так Даня бежали на весь коридор звал вожатую, чтобы подарить ей свой бутерброд. Ни кусочка сам не откусил! Вожатая не берет, а он чуть не плачет. Ну, тогда она согласилась пополам съесть. Какой Даник счастливый был в этот момент!

Ему часто за поведение достается. Как-то он дежурил у телефона, набирал наугад циферки и ждал. Воспитательница наказала его за хулиганство. Но ему же интересно! Хочется чей-либо голос услышать, поговорить с чужим человеком. Учительница русского языка объяснила Данику правила поведения на посту, и он перестал телефон занимать.

А однажды вожатая звонит кому-то, а Даник нажимает на рычаг и не дает ей говорить. Другая бы вспылила и всыпала ему по первое число, а Галина Ивановна догадалась, что не со зла, а из любви к ней он так поступает. Играет с ней, хочет, чтобы подольше она посидела рядом. По глазам поняла.

Трудно нас понимать. Вот приезжал к нам клоун. Все ребята мечтали его увидеть. А у меня неприятное впечатление осталось от выступления. Моей младшей сестренке Юле четыре года. Она после концерта сказала мне: «Не люблю клоунов. Падать не смешно. Падать больно!» Я знаю, это юмором называется. Только все равно грустно на клоуна смотреть. Мне совсем не кажется, что на сцене шутят. Я представляю, как мне делают подножку, я падаю, разбиваю коленки, а все хохочут. Обидно! Я так обрадовалась, что сестренка понимает меня! Даже подарок купила ей на день рождения.

— А где деньги взяла? — удивилась я.

— Заработала. Мы этим летом колоски в поле собирали.

— А что купила?

— То, что сама хотела бы иметь: духи.

— А себе что?

— Денег не хватило.

Катя замолчала. Я не знала, как продолжить разговор, и задала ей самый трудный вопрос нашего последнего классного часа:

— Как ты думаешь, если человек заслужил, его можно убить?

— Нет! — быстро ответила Катя. — Даже желать смерти нельзя!

— Почему? — удивилась я такой категоричности.

— Не знаю. Нельзя и все! Вот у нас в деревне одна тетя злилась-злилась на своего сына за то, что пьет, а потом как закричит: «Хоть бы тебя машина задавила, пьяница проклятый!» И он погиб под колесами трактора. Теперь она казнится, что сама беду на сына накликала. Нельзя быть злым. Надо прощать людей.

Со стороны детского дома послышались звуки баяна.

— Мне пора на репетицию, — грустно сказала Катя.

— Можно проводить тебя?

— Конечно, — обрадовалась она.

— А какой номер ты готовишь?

— На мандолине буду играть, еще в хоре петь. Я раньше пела одна, «на сухую», а однажды уже перед самым концертом нам дали баяниста. Но я не сумела подстроиться под него. То я молчу, то он прекращает играть. Потом он разозлился, плюнул и ушел. Я расстроилась до слез и с тех пор не могу петь со сцены одна, — Катя вдруг просияла: — А знаешь, у нас в детдоме радость! Мою подружку Нину учительница из института в свою семью взяла. Много раз приходила к нам. Домой брала ее на праздники. И вдруг пропали у этой женщины золотые сережки и колечко. Нашлись у Нины в тумбочке. Крику было! А та учительница объяснила всем, что не воровка Нина. Она цены вещам не понимает. Захотелось девочке похвалиться перед подружками, что любят ее, красивые вещи дарят, поэтому и взяла на время. Галина Васильевна такая добрая и умная! А твои родители понимают тебя? — вдруг как-то очень осторожно спросила Катя.

— Думаю, нет, — ответила я, потупив глаза.

— Надо же? — удивленно и грустно протянула Катя. — А я думала... надеялась...

Катя, не оглядываясь, медленно пошла в корпус. И я поняла, что у нее погасла надежда познакомиться и подружиться с моей семьей. Так вот почему, о чем бы мы ни беседовали, Катя всегда переводила разговор на тему о счастливых подружках, которых взяли на воспитание или о тех, которые ходят в гости в семьи домашних детей. Ей хотелось попасть в мою семью! А что я могу поделать? Школьные подруги не ходят ко мне домой, стесняются, потому что отец — директор школы. Да и родители не любят посторонних. А Катю я сама не приглашаю. Не хочу семье напоминать о моем прошлом. К тому же дружба с детдомовцами — мой секрет.