– Меня зовут Эрин О'Ши, – представилась она.

– Мисс О'Ши, – повторил он.

Его голубые глаза не отрывались от ее лица. Кончиком языка она облизнула пересохшие губы.

– Можно мне где-нибудь присесть? – спросила она.

Жестом он показал ей комнату с левой стороны от прихожей, и она направилась туда. В доме оказалось уютно. На всем лежала печать хорошего вкуса и чувства меры. Но почему-то ей пришло в голову, что все это не очень вяжется с характером ее брата, если верить первому впечатлению. Казалось, он должен бы предпочесть более строгий стиль – под стать своей неразговорчивой натуре.

Господи, что она делает? Она еще и нескольких минут с ним не провела, а уже пытается судить о чем-то. А все-таки дом и комната, где она расположилась на просторном диване, как-то не подходили этому человеку. По всей видимости, это вкус его жены.

– А Мелани дома? – спросила она вежливо. Ответ прозвучал медленно и осторожно:

– Нет. Вышла по делам.

Эрин улыбнулась и несколько расслабилась. Она обрадовалась, что они смогут какое-то время побыть вдвоем. Присутствие свидетелей при их знакомстве только внесет неловкость.

– Странно, я не думала застать тебя дома в середине рабочего дня. По моим представлениям, ты должен сейчас находиться в банке.

Она знала, что брат – банкир.

Сузившиеся глаза, которыми он неотрывно изучал ее, теперь метнулись к замшевой сумочке, которую она положила рядом с собой на диван. У него была способность дать человеку понять, что замечает каждую мелочь.

– Я сегодня рано вернулся, – только и ответил он.

– Кеннет… можно мне называть тебя Кеннет? – Он кивнул, и она продолжала:

– Кеннет, то, что я тебе сейчас скажу, тебя удивит. – Она нервно засмеялась. – Наверное, лучше сказать – шокирует. – Она посмотрела на свои руки, сжатые па коленях, и подняла голову, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. – Ты знал, что тебя усыновили?

Голубые глаза снова сузились и изучали ее. Едва заметный наклон его раздвоенного подбородка обозначил утвердительный ответ.

Она набрала воздуху.

– Я искала тебя долгие годы, Кеннет. Я твоя сестра.

На его лице ничего не отразилось. Она вся напряглась и ждала хоть какой-то реакции. Она думала, что он ринется к ней, обнимет, станет смеяться, плакать, ругаться, будет в смятении – могла предположить все что угодно, но только не то, что он будет сидеть неподвижно, уставившись на нее, с суровым лицом, застывшим, как маска.

Наконец он потянулся к очкам, сидевшим у него на макушке, и, сняв их, стал крутить за дужку.

– Моя сестра?

– Да! – с энтузиазмом закивала она, и ее короткие темные локоны заплясали. – Я понимаю, что это звучит невероятно, но это прав – да! Рассказать тебе все, что я знаю?

– Пожалуйста.

Он по-прежнему не проявлял никаких признаков волнения от ее признания, но теперь по крайней мере как-то отреагировал. Больше всего ей хотелось развеять его подозрительность.

– Мы оба были взяты из маленького католического приюта в Лос-Анджелесе. Ты об этом знал?

– Как будто, – сказал он уклончиво.

– Ты старше меня на три года. Наша мать сдала нас в приют, когда мне было всего несколько месяцев. Меня удочерила пара по фамилии О'Ши. Вскоре после этого они переехали в Хьюстон, штат Техас. Там я и выросла. И только в старших классах школы меня стал мучить вопрос, кто я и откуда. Думаю, такое происходит со всеми подростками, но поскольку я была удочерена, то для меня было вдвойне важно то, что, так сказать, связано с моими корнями. Я уверена, что тебе это чувство знакомо.

– Да, – сказал он. Он сидел, откинувшись в кресле и сложив руки на груди. Поза вполне раскованная, но Эрин чувствовала, что его безразличие обманчиво. Казалось, брат никогда не позволяет себе расслабиться полностью.

– И только спустя годы я получила, наконец, финансовые и другие возможности начать серьезные поиски. Сейчас есть такие организации, которые помогают усыновленным детям найти своих настоящих родителей или родных братьев и сестер. Поверь, теперь я знаю все эти организации до единой. Нет такого камня, который я бы не перевернула. Почти четыре года назад…

Она запнулась, потому что раздался телефонный звонок. Звонил красный аппарат на письменном столе. Со стремительностью атакующей змеи он вскочил с кресла, метнулся к телефону, схватил трубку на середине второго звонка и ответил учтивым «да». Секунду слушал, не сводя глаз с изумленного лица Эрин.

– Да. Нет, все спокойно. Я буду здесь. – Он положил трубку на место и вернулся в кресло. – Продолжайте, – спокойно сказал он.

Его резкость и экономичность в движениях озадачили Эрин. Разве когда вы подходите к телефону во время разговора с другим человеком, не полагается сначала извиниться? И почему он рванулся, а не просто подошел? Может быть, он ждет важного звонка?