— Хорошо, Странник, я так и сделаю. Честно говоря, я мать огорчать не хотел, но надоело уже ждать судьбы, чтобы свела меня с учителем.

— Шаман и ждать должен уметь, — глубокомысленно произнес я. — Шаман многое должен — но не кому-то, а самому себе. Делай так, как считаешь справедливым. Иди!

Пацан наконец-то поднялся с земли и медленно побрел к капищу. Я свистнул Маню, оседлал его и выбрался на дорогу. Все равно завтрак я пропустил, а просить что-то у орчанок не хотелось. Даже не попрощался — слишком много чести. Мамаша Илвара по-своему, конечно, права, но меня всегда удивляли такие бабы: готовы костьми лечь, лишь бы дети жили по установленным ими правилам. Для психоаналитика случай — стандартный, но по башке ей стукнуть хочется. Ничего, если Илват подружится с духами познания, то этот род еще прославится великим шаманом.

Мы отъехали настолько, чтобы юрты превратились в еле различимые темные пятна на горизонте, когда дух Убуш-ага вдруг вытек из своего прибежища и сконцентрировался посреди дороги:

— Стой, Мышкун! Давай попрощаемся как положено!

Я удивился, но спрыгнул с Мани.

А мертвый шаман продолжил:

— Встретишь Белого Льва — скажи ему, что я не забыл его слов о том, что во всех мирах завтрашний день прорастает из сегодняшнего. Асаль-тэ-Баукир просил помочь тебе. Но помогать — не обязательно быть вместе. Когда-нибудь тебе пригодится то, что я собираюсь сделать.

— Ничего не понимаю, — удивился я. — Что ты затеял? И почему оно пригодится?

— Я возвращаюсь в стойбище и буду учить Ивата. Орки никогда так не делали, а вот у котов у каждого есть дух-покровитель из умершей родни. Коты — они к дому привязчивы, к семье… даже на пятое небо неохотно идут, у кого сила есть — с родней остаются. Охраняют.

— Думаешь, духи познания парня обучить не смогут?

— Обучат они, как же! — Убуш-ага фыркнул, как рассерженный кот, вроде тех, о которых он рассказывал. — Сами сопляки безмозглые, одним хорошо — помнят все. А вот соображать не обучены. Так что давай прощаться, бог!

Я пожал плечами:

— Надеюсь, свидимся. Мне кажется, наши пути еще не раз пересекутся. Дорога впереди долгая и совсем не прямая.

— Все в руках судьбы, — согласился дух и растаял в воздухе.

Я не врал духу, когда говорил, что впереди — длинная дорога. До границы с Кародом — не одна неделя пути. Я спешил, но расстояние от этого не сокращалось. Так что не одну ночь пришлось провести у костерка на обочине дороги, или в каких-нибудь древних развалинах, или — когда везло — в пастушьих стойбищах.

Во сне я порой бродил по туману Оси миров. Правда, попаданцев не встречал. Иногда перекидывался словечком-другим с Асаль-тэ-Баукиром, иногда натыкался на Наблюдателя, устраивавшего мне форменный допрос. Мужика почему-то интересовали совершенно необязательные вещи — от того, как меняется цвет неба по мере того, как я продвигаюсь к югу, до сплетен о новых богах, о которых с опаской поговаривали в степи.

Поэтому, наверное, я решился на очередной эксперимент. Бог я, в конце концов, или не бог? К тому же, как говорят, я еще — бог неожиданных путей…

Если попаданцы не попадаются в тумане, то, может, я сумею отыскать кого-нибудь из них во вверенном ему мире? К Киру-палладину ведь удалось перенестись? Сообразить бы только — за что зацепиться в той точке, где находится какой-нибудь мой бывший земляк.

Можно перенестись туда, где уже бывал. Можно — в том место, которое помнит кто-то другой. Можно в бесконечности Вселенных отыскать того единственного, кого когда-то знал. Искать Кира-палладина не хотелось. К Игорю — можно сгонять. Я разок даже перенесся в Зелен Лог, но застал Рыцаря в обществе десятка серьезных мужиков, что-то увлеченно обсуждавших.

Вывалившись из Тумана посреди парадного зала с увешанными оружием стенами, я порадовался, что у меня хватило ума перед переносом надеть амулет невидимости. Только один из мужиков уставился на меня, как на привидение, и зашептал что-то себе под нос. Видимо, какое-то заклинание. Не дожидаясь, пока меня шарахнет магией, я представил Костер в тумане — место, куда удавалось переноситься быстрее всего.

Посидев немного и отдышавшись, я задумался. Можно к Богдану сгонять, но вдруг он тоже занят? В его мире похожие на меня существа — обитатели Скверны и заклятые враги той страны, за которую воюет Богдан. Так что мое появление может бросить на него подозрение. А кого я еще знаю?

И тут мой взгляд упал на прислоненный к одному из камней щит, который я давно воспринимал как деталь интерьера. Помнится, первый раз, очутившись возле Костра, чуть было носом в него не ткнулся. Но с тех пор как-то ни разу не задумывался, откуда он тут взялся. Стоит — и стоит. Валунов тут достаточно, чтобы хватило «посадочных мест» для любой компании. Поэтому никому не мешает. При этом вряд ли этот щит — какой-то важный артефакт. По крайней мере, я ничего магического вокруг в нем не увидел. Обычный круглый щит. Судя по современным заклепкам — продукция какой-нибудь реконструкторской мастерской. В общем, типичный «новодел», а не музейный экспонат.