— Значит — Зерно. Сколько этой дряни в моем мире еще осталось? Знать бы…

— Один канал не очень опасен. К тому же, кажется, тебе удалось сделать реальность более пластичной…

— Как? — удивился я.

— Ну, это тебя спросить надо, — фыркнул Асаль-тэ-Баукир. — Ты же — как Иван-дурак, что-то творишь, а что — сам не знаешь. Гораздо интереснее, почему Шут самолично к твоим темным эльфам заявился. Таких миров, как твой, в Веере — двенадцать на дюжину. Если бы был осевой или в точке равновесия, то что-нибудь значил, а так — обычный окраинный мирок без особых претензий.

Я задумался. Особенности «моего» мира по-прежнему оставались для меня темным лесом. Слишком мало информации о структуре Веера. А вот вероятность появления Храма Хаоса в Тиу достаточно велика. Эти чокнутые генетики с южного побережья — идеальные проводники Хаоса. Фанаты изменчивости и трансформации. Непонятно вообще, зачем Хаос пытался прорваться в других местах. Хотя, может быть, я далеко не все знаю о Тиу, и законы там жестче, чем в гномской торговой гильдии. Скорее всего, именно так — ведь удержать толпу мизантропов от того, чтобы они не перегрызли друг другу глотки, может только очень сильная и стабильная власть.

— Точно! — воскликнул я. — А я-то все удивлялся, что это длинноухие в последнее время зашевелились! Столетьями сидели в лесу и не дергались. Рабов захватывали — и все. У людей даже обычай возник — сплавлять преступников к эльфам. И казне доход, и воровать-убивать меньше охотников, из леса не возвращаются. А тут южане что-то засуетились… Но все равно странно. Неужели подручные Артаса лично инспектируют все храмы Хаоса?

— Думаю, что нет, — Асаль-тэ-Баукир тоже задумался. — Ладно, вали в свой оркостан, трепаться можно до бесконечности. Как найти — знаешь.

Малолетние умники — самые непредсказуемы существа в мире. Я попросил Айраша позаботиться, чтобы в комнату, где я собирался ночевать, никто не заходил. Но это вовсе не означало, что надо изображать из себя цепного пса. По крайней мере, я так думал, отдавая распоряжения. Однако, вернувшись в дом зятя именно в тот момент, когда над горизонтом взошла звезда Муртыс, я обнаружил мальчишку спящим под дверью. Причем — изнутри комнаты. Конечно, пока он тут, никто физически не сможет ни открыть дверь, ни попасть внутрь. Но зачем такие предосторожности?

Я разбудил ученика библиотекаря и прогнал досыпать в более комфортных условиях. Ужин был на столе — пацан четко выполнил все распоряжения. Поболтав ложкой в тарелке с остывшей шурпой, я нехотя пожевал мяса. К моему удивлению, последние события лишили меня аппетита. Никогда бы не поверил, что орк откажется от вареной баранины. Но, оказывается, и такое случается! Жирное мясо не лезло в горло. Пришлось ограничиться сыром с зеленью, запив их легким вином.

Аппетит портили воспоминания господина Золотого Листа и размышления о том, как подобраться к Великому Владыке. Одновременно мне нужно было понять, что представляет из себя третий сын правителя Карода — полукровка по имени Лувинэль Смотрящий в Даль.

Со старшими принцами все более или менее понятно. Была у кародского императора Обороя любимая и единственная жена. Родила ему двух сыновей. Наследник — Ырхой-Бык. По слухам, хороший боец, настоящий богатырь, но робкий командир. Так что мой названный братец Гырбаш с его талантом полководца оказался как нельзя кстати. Второго сына, Раррыха-Рябого, по традиции растили для более мирных занятий. Таланта видящего у принца не открылось, но его все равно на несколько лет отправили в обучение к шаманам. Те заразили Раррыха тягой к путешествиям. Он объехал все океанское побережье — от гномских королевств до горных эльфийских княжеств, преуспев на дипломатическом поприще. Но три года назад принц Раррых погиб, причем при очень странных обстоятельствах.

А вот третий принц — приемыш. Тридцать лет назад орки сильно потрепали флот Тиу. Карод закрепился на Якорном острове и сумел высадить десант на южное побережье. Орки захватили и разграбили несколько «висячих городов» и освободили пару тысяч рабов. Владыка Оборой показал себя не только умелым воином, но и толковым политиком. Он понимал, что для сил покорения всего Лесного королевства нет, и поэтому постарался воспользоваться плодами победы сразу, до того, как эльфы организуют сопротивление. Орочье войско осадило эльфийскую столицу, но одновременно Оборой начал переговоры. Он предложил Владыке Тиу вполне разумный компромисс: орки уходят, уводя освобожденных рабов. За это эльфы должны пригнать на берег еще три тысячи невольников-кародцев и не препятствовать их переправке через море. А в дальнейшем обязуются не нападать на поселки северян.

Для гарантии мирных намерений Владыка Тиу должен отдать Владыке Оборою одного из своих детей. Любое нарушение договора — и заложник отправится на пятое небо.

Переговоры шли долго. Камнем преткновения оказалось то, что у Владыки Тиу не было сыновей. Но, по эльфийскому этикету, отдать в заложницы дочь — все равно, что сразу же прирезать ее. В окружении чужеземцев порядочная девушка должна немедленно покончить жизнь самоубийством. Казалось, это — тупик. Но шаманы нашли выход: Оборой может провести с эльфийкой обряд «названного отцовства» — вроде того, что сделала со мной старая Апа-Шер. Тогда она может считаться, что находится не среди чужаков, а рядом с родней.