Пожалуй, именно это больше всего и поразило велка Зора. Когда эта странная парочка, маячившая за Ласом с Ксюней и Плющом, подошла чуть ближе, бывший наставник понял, что именно незнакомка тащила на себе, и его глаза расширились по меньшей мере вдвое, едва не приняв, образно выражаясь, квадратную форму.

На спине у женщины, казалось, прямо из одежды параллельно земле вырастала железная с виду тонкая пластинка («платформа для грузов» — вот как называлась эта опция её комбинезона) размером примерно пятнадцать на пятнадцать врехов, как на глаз определил велк Зор, на которой и лежал так потрясший его груз, для устойчивости привязанный одной верёвкой к пластине, а ещё одной — к самой женщине поперёк груди.

На коробку шириной с десяток и высотой в несколько врехов, представлявшую собой нижнюю часть этого груза, мужчина не обратил внимания, уставившись на то, что стояло прямо на коробке. «Всё-таки Лас не ошибся… это оно…» — подумал ошеломлённый велк, сразу узнав в этой штуке «бортовом компьютер», описанный Ласом, тогда ещё не знавшим названия этого предмета, и задним умом осознав, что неожиданная экспедиция «беглецов» к Трубе увенчалась поистине грандиозным успехом.

Лину, впрочем, в данныё момент интересовало не это. Всё ещё не веря собственным глазам, «тёмная сталочка» медленным и неуверенным шагом направилась навстречу группе молодых людей, сейчас радовавшихся возвращению домой, а посему не успевшим пока переключиться на Лину, о «просветлении» которой ещё не знали.

— Вы… вы живы… — прошептала она, восхищённо или как-то в этом роде пялясь на вернувшихся «беглецов».

Группа остановилась, обратив внимание на подошедшую сталочку. Лас и Ксюня насторожились. Устремив на Лину колючие взгляды, в которых сквозило… неодобрение? укор? презрение?! — а Плющ принял обычное спокойное задумчиво-отрешённое выражение и пожал плечами:

— Ну конечно, живы. А ты что, сомневалась?

— Ребята… простите меня! — произнесла Лина всё, что пришло в тот миг ей в голову, и, резко метнувшись вперёд, заключила изумлённых Ласа с Ксюней в объятия, до предела раскинув руки в стороны и уткнувшись лицом в соприкасающиеся плечи сталкера и сталочки.

Немая сцена, если не считать беззвучных рыданий Лины — уже от счастья, продолжалась недолго. Почти сразу же после раскаяния «предательницы» к группе людей подошёл велк Зор, буравивший взглядом не «беглецов», а тех, кого они привели с собой.

— Кто вы? — спросил бывший наставник, обращаясь к Зелме, вместе с Нурсом дипломатично стоявшей позади и, что называется, особо «не отсвечивавшей». — Что происходит? Лас… Плющ… кто-нибудь может мне объяснить?..

— Не волнуйтесь, уважаемый велк Зор, — ответила разведчица, с улыбкой глядя на ошарашенного мужчину, — всё в порядке. Даже более чем. Вы всё скоро узнаете. А чтобы не повторять одно и то же много раз, я прошу вас сегодня созвать Совет велков. Желательно — прямо сейчас. Мы всё расскажем — но только в том случае, если нас будут слушать сразу все достойнейшие люди деревни, а также если мы, — женщина обвела рукой всю пришедшую из леса группу, обойдя этим жестом Лину, не входившую в её состав, — будем рассказывать вместе, чтобы у вас сложилась наиболее полная картина происходящего. А пока вы будете всё устраивать, может быть, подскажете, где мы могли бы помыться, поесть и отдохнуть?

Велк Зор несколько мгновений просто стоял столбом, приоткрыв рот, потом быстро обработал поступившую информацию и сформировал для себя план действий на ближайшее время.

— Да, конечно, — сказал он. — Пойдёмте; я вам всё сейчас покажу.

Лина только теперь обратила внимание на остальных членов группы, но по выражениям лиц всех, кто находился в её поле зрения, поняла, что немедленные объяснения ей не светят. Как и всем в деревне, кроме велков.

* * *

Деревня Сталочная, тем же вечером.

…Они стояли у входа в дом Совета, глядя кто куда и думая каждый о своём; а со всех сторон — кто открыто, кто из-за углов чьих-то жилищ — на них глазели сталки: некоторые — с любопытством, другие — с робостью, кто-то — даже со страхом. Всем было ясно, что здесь и сейчас решается судьба деревни — всего лишь второй раз за всю её историю (первый был на следующий день после Звездопада), — а также тех, из-за чьих действий этот выбор стал неминуем.

Ксюня прижалась к Ласу, рассеянно поглаживавшему её плечо и смотрящему то вдаль, то себе под ноги; спросила:

— Как думаешь, что с нами будет?

— Скоро узнаем, — ответил юноша. — Почему-то мне кажется, что у нас всё будет хорошо. Но пока это неточно.

Стоявший рядом Плющ коротко взглянул на друга, но ничего не сказал. Сидевший на «кубике» компьютера Нурс (на обсуждение и голосование его не пустили, обосновав это тем, что, дескать, участвовать в принятии такого решения велк-«отшельник», долгое время отсутствовавший в деревне, не вправе) хмыкнул, согласившись с последней фразой Ласа, а находившаяся возле своего «помощника» Зелма укоризненно на него посмотрела, но, как и Плющ, ничего не сказала.

Заседание Совета началось ещё днём. Сначала Лас, Плющ и Ксюня изложили события последних нескольких дней, каждый — со своей точки зрения, и вышли наружу — дожидаться своего приговора. Нурс и Зелма покинули зал совещаний заметно позже: их рассказ о происхождении сталков и жизни с остальной Галактике занял намного больше времени. Но бушевавшие внутри строения страсти длились ещё дольше: солнце уже почти склонилось к закату, а заседание всё не кончалось; видимо, такой эпохальный выбор давался велкам с огромным трудом. Оставалось только ждать их решения и надеяться на благоприятный вердикт по обоим пунктам.