Мелоди поглощала еду, как водила-дальнобойщик. Время подбиралось к полудню – значит, она была готова к своей второй дозе амфетамина за день. Ее мать не предложила мне прихватить с собой таблетки, а я не подумал – или не захотел – об этом напомнить.

Перемена в ее поведении стала заметной еще за едой и с каждый минутой проявлялась все сильнее.

Девочка стала более подвижной. Проявляла больше любопытства к происходящему вокруг. Постоянно вертелась, словно просыпаясь от долгого бестолкового сна. Все время озиралась по сторонам, вновь вступая в контакт с окружающим. Маленькое личико, совсем недавно сонное и безучастное, на глазах оживало.

– Ой, смотрите! – Она ткнула пальчиком в сторону выводка облаченных в гидрокостюмы серферов, катающихся по волнам вдалеке.

– На тюленей похожи, правда?

Мелоди хихикнула.

– А можно я подойду к водичке, Алекс?

– Только сними туфельки и ходи там, где волны касаются песка. Постарайся не замочить платье.

Я сунул в рот очередную креветку, откинулся и смотрел, как она бегает вдоль линии отлива, пиная тонкими ножками воду. Один раз обернулась в мою сторону и помахала.

Я минут двадцать понаблюдал, как Мелоди носится туда-сюда, а потом закатал штанины, снял туфли и носки и присоединился к ней.

Стали бегать вместе. Ее ноги работали лучше с каждым мгновением; вскоре она уже прыгала и скакала, как газель. Радостно вопила, брызгалась и двигалась без остановки до тех пор, пока мы оба не запыхались. Затем побрели к месту нашего пикника и рухнули на песок. Волосы ее совсем перепутались, так что я вынул заколки, кое-как привел ей голову в порядок и вновь пристроил заколки на место. Ее маленькая грудь тяжело вздымалась. Ноги от лодыжек покрылись коркой песка. Когда девочка наконец перевела дух, то спросила меня:

– Я… я хорошо себя вела, да?

– Ты вела себя просто замечательно.

На маленьком личике явственно читалось сомнение.

– А ты так не думаешь, Мелоди?

– Ну, не знаю…. Иногда я думаю, что веду себя хорошо, а мама бесится, или миссис Брукхауз говорит, что я плохая.

– Ты всегда хорошая. Даже если кто-то думает, что ты делаешь что-то не то. Понимаешь это?

– Наверное, да.

– Но не совсем, угу?

– Я… я уже запуталась.

– Кто угодно может запутаться. И дети, и мамы, и папы. И доктора.

– Доктор Тоул тоже?

– Даже доктор Тоул.

Мелоди немного над этим поразмыслила. Большие темные глазищи метались по сторонам, нацеливаясь то на воду, то на мое лицо, то на небо, то опять на меня.

– Мама сказала, что вы хотите меня загипнотизировать. – Она произнесла это как «гип-мотизировать».

– Если только ты сама этого захочешь. Понимаешь, зачем это?

– Типа да. Чтобы я стала лучше соображать?

– Нет. Соображаешь ты и так отлично. Здесь, – я похлопал ее по макушке, – все работает как надо. Мы хотим попробовать гипноз – за-гип-но-ти-зи-ро-вать тебя, – чтобы ты нам помогла. Чтобы смогла кое-что вспомнить.

– Насчет того, как ранили того, другого доктора?

Я смешался. Мой принцип – быть с детьми максимально честным, но если ей не сообщили, что Хэндлер и Гутиэрес мертвы, то я не собирался оказаться первым, кто сообщит ей это шокирующее известие. Да и момент неподходящий.

– Да. Насчет этого.

– Я сказала тому полицейскому, что ничего не помню. Там все было темно и ваще.

– Иногда под гипнозом вспоминают то, чего просто так никак не вспомнить.

Мелоди испуганно посмотрела на меня.

– Ты боишься гипноза?

– Угу.

– Это нормально. Это совершенно нормально – бояться новых вещей. Но в гипнозе нет абсолютно ничего страшного. Это в некотором роде даже развлечение. Ты раньше когда-нибудь видела, как кого-нибудь гипнотизируют?

– Неа.

– Ни разу? Даже в мультиках?

Мелоди расцвела:

– О, когда этот парень в треугольном колпаке гипнотизировал Попая, и из рук у него пошли волны, а Попай вышел в окно и не свалился!

– Точно. Я этот мультик тоже смотрел. Парень в колпаке заставил Попая делать кучу фантастических вещей.

– Ага!

– Ну, для мультика это классно, но настоящий гипноз – не совсем то.

Я выдал детскую версию лекции, которую совсем недавно прочитал ее матери. Мелоди, похоже, мне поверила, поскольку страх уступил место завороженному любопытству.

– А можно попробовать прямо сейчас?

Я замешкался. На пляже было пусто – никаких посторонних глаз и ушей. И момент правильный. К черту Тоула…

– Не вижу препятствий. Для начала сядь поудобней.

Я попросил ее сфокусировать взгляд на гладком блестящем камушке, который она держала в руке. Через несколько секунд девочка заморгала – пошла реакция на внушение. Дыхание замедлилось, стало размеренным. Я приказал ей закрыть глаза и слушать шум волн, накатывающих на берег. Потом попросил представить, как она спускается вниз по ступенькам и проходит через красивую дверь туда, куда ей очень хотелось бы попасть.