— Придет день, — сказала Гвенвифар, — когда все ложные боги исчезнут, и все их символы будут служить единственному истинному Богу и его сыну, Иисусу Христу.

— Я не с тобой разговариваю, дура лицемерная! — яростно огрызнулась Моргейна. — А этот день придет лишь через мой труп! У христиан есть святые и мученики — неужто ты думаешь, что их нет у Авалона?

Но стоило Моргейне произнести эти слова, как ее пробрала дрожь — и Моргейна осознала, что, сама того не понимая, говорила под воздействием Зрения. Глазам ее предстало тело рыцаря, облаченного в черное и накрытого знаменем с изображением креста… Моргейне отчаянно захотелось броситься в объятия Акколона — но она не могла сделать этого при всех.

— Моргейна, вечно ты преувеличиваешь! — произнес Артур с неловким смешком. И этот смех так разозлил Моргейну, что она позабыла и о страхе, и о Зрении. Она выпрямилась, чувствуя, что впервые за многие годы ее облекает все могущество и власть жрицы Авалона.

— Слушай меня, Артур, король Британии! Сила и могущество Авалона возвели тебя на этот трон — но сила и могущество Авалона могут и низринуть тебя! Задумайся о том, как ты осквернил священный меч! Никогда более не смей употреблять его в угоду богу христиан, ибо каждая вещь Силы носит в себе свое проклятие…

— Довольно! — Артур вскочил с кресла. Гнев его был подобен грозовой туче. — Хоть ты мне и сестра, это еще не дает тебе права приказывать королю всей Британии!

— Я и говорю не со своим братом, а с королем! — парировала Моргейна. — Авалон возвел тебя на трон, Артур, Авалон дал тебе этот меч, который ты теперь употребляешь неподобающим образом, — и теперь я именем Авалона требую, чтобы ты вновь вернул его в число Священных реликвий! Если ты желаешь обращаться с Эскалибуром как с обычным мечом, лучше вели своим кузнецам сковать тебе другой!

В покоях воцарилась ужасающая тишина, и Моргейне на миг почудилось, будто ее слова упали в огромную гулкую пустоту меж мирами, что вдали, на Авалоне, проснулись друиды, и даже Врана вскрикнула перед лицом такого предательства со стороны Артура. Но первым, что услышала Моргейна, был нервный смех.

— Что за чепуху ты несешь, Моргейна! — подала голос Гвенвифар. — Ты же знаешь, что Артур не может этого сделать!

— Не вмешивайся, Гвенвифар, — угрожающе произнесла Моргейна. — Тебя это дело не касается — разве что это ты вынудила Артура нарушить клятву Авалону. Но в таком случае — берегись!

— Уриенс! — возмутилась Гвенвифар. — Неужто ты будешь спокойно стоять и слушать, как твоя непокорная жена подобным образом разговаривает с Верховным королем?

Уриенс кашлянул. Когда он заговорил, голос его звучал столь же нервно, как и у Гвенвифар:

— Моргейна, ты, наверно, не совсем поняла… Артур по государственным соображениям, чтоб поразить воображение толпы, сделал красивый жест. Если он проделал это с мечом Силы — что ж, тем лучше. Дорогая, боги вполне в состоянии самостоятельно позаботиться о своих последователях — неужто ты думаешь, что Богиня не справится с этим без твоей помощи?

Если б в этот момент у Моргейны было оружие, она бы убила Уриенса на месте. Это так-то он ее поддерживает?!

— Моргейна, — произнес Артур, — раз это так волнует тебя, то признаюсь: я не желал ничего осквернять. Если меч Авалона служит также крестом, на котором клянутся, не значит ли это, что силы Авалона объединились ради службы этой земле? Так мне посоветовал Кевин…

— О, да! Я знала, что он сделался предателем — еще с тех самых пор, как он допустил, чтоб Вивиану похоронили за пределами Священного острова… — начала Моргейна.

— Так или иначе, — сказал Артур, — я дал королям саксов то, в чем они нуждались, — позволил поклясться на моем мече!

— Но это не твой меч! — возразила Моргейна, дошедшая уже до белого каления. — Это меч Авалона! И раз ты не пользуешься им так, как поклялся, — пусть он перейдет к тому, кто будет верен своей клятве…

— Он был мечом Авалона поколение тому назад! — отрезал Артур, разозленный не меньше Моргейны. Он так крепко стиснул рукоять Эскалибура, словно кто-то собирался вот прямо сейчас отнять у него меч. — Меч принадлежит тому, кто его использует! И я завоевал право называть его своим, изгнав с этой земли всех врагов! Я шел с ним в сражение и отстоял эту землю в битве при горе Бадон…

— И попытался поставить его на службу богу христиан! — парировала Моргейна. — Именем Богини, я требую, чтобы ты вернул этот меч в священную обитель на Острове!

Артур глубоко вздохнул, потом произнес с нарочитым спокойствием:

— Я отказываюсь. Если Богиня желает, чтоб этот меч вернулся к ней, она сама заберет его у меня. — Затем его голос смягчился. — Милая моя сестра, прошу, не надо ссориться со мной из-за богов, которых мы почитаем. Ты ведь сама говорила мне, что все боги суть единый Бог.