«Неужто он порвет с этим всем?»

— Раз Артур нарушил свою клятву, разве я не должна потребовать, чтоб он вернул этот меч?

— Настанет день, — сказал Кевин, — когда Богиня сама решит судьбу Артура, как сочтет нужным. Но ныне Артур — Верховный король Британии, король волею Богини. И я говорю тебе, Моргейна Авалонская, — берегись! Или ты посмеешь восстать против судьбы, что правит этой страной?

— Я делаю то, что мне велела Богиня!

— Богиня — или твоя собственная воля, гордость и честолюбие? Повторяю, Моргейна, — берегись! Быть может, это к лучшему, что время Авалона прошло, — а с ним и твое время.

Даже железная воля Моргейны этого не вынесла.

— И ты еще смеешь называть себя мерлином Британии?! — закричала она. — Убирайся, проклятый предатель!

Моргейна схватила прялку и ударила Кевина по голове.

— Убирайся! Прочь с глаз моих! Будь ты проклят навеки! Прочь отсюда!

Десять дней спустя король Артур вместе со своей сестрой, королевой Моргейной, и ее мужем Уриенсом, королем Северного Уэльса, отправился в Тинтагель.

За это время Моргейна успела обдумать, что ей следует делать дальше. За день до отъезда она улучила момент и сумела поговорить с Акколоном наедине.

— Жди меня на берегу Озера — и позаботься, чтоб ни Артур, ни Уриенс тебя не заметили.

Моргейна протянула руку Акколону, но он привлек ее к себе и принялся целовать.

— Леди… я не могу смириться с тем, что ты берешься за такое опасное дело!

На миг Моргейна приникла к Акколону. Она устала, так устала быть всегда сильной, устала добиваться, чтобы все шло так, как должно! Но нет, нельзя допустить, чтобы Акколон догадался об ее слабости!

— Тут уж ничего не поделаешь, милый. Другого выхода нет — разве что смерть. Но ты не сможешь взойти на престол, если обагришь руки кровью отца. А когда ты воссядешь на троне Артура, — когда за спиной твоей будет стоять все могущество Авалона, а в руках твоих будет Эскалибур, — ты просто отошлешь Уриенса назад, в его страну, чтоб он правил там все отпущенные ему годы.

— А Артур?

— Я не желаю Артуру ничего плохого, — спокойно сказала Моргейна. — Я не стану убивать его. Но ему придется провести три ночи и три дня в волшебной стране, а когда он вернется, пройдет пять лет — а может, и больше, — и времена короля Артура из были превратятся в легенду, и нам больше не будет грозить опасность со стороны священников.

— Но если он все-таки сумеет выбраться оттуда?.. Голос Моргейны дрогнул.

— На что Король-Олень, если вырос молодой олень? Пусть рок решает, что станет с Артуром. А ты должен будешь завладеть его мечом.

«Это предательство», — подумала Моргейна. Они тронулись в путь рано утром; было мрачно и пасмурно. Сердце Моргейны бешено колотилось. «Я люблю Артура. Я никогда бы не предала его, но он первым отрекся от своей клятвы Авалону».

Моргейну по-прежнему мучила тошнота, а от верховой езды ей становилось еще хуже. Она уже не помнила, страдала ли она от тошноты, когда носила Гвидиона, — нет, Мордреда. Теперь его нужно звать именно так. Хотя, быть может, когда он взойдет на трон, то предпочтет править под собственным именем — именем, что некогда принадлежало Артуру и не запятнано христианским владычеством. А когда все свершится и Кевин поймет, что пути назад нет, он, несомненно, тоже предпочтет поддержать нового короля Авалона.

Туман сгущался, и это было на руку Моргейне. Теперь ей будет легче осуществить свой замысел. Моргейна поплотнее закуталась в плащ; ее знобило. Нужно действовать немедленно, или они обогнут Озеро, и им пора будет сворачивать на юг, к Корнуоллу. Туман уже сделался таким плотным, что Моргейна едва различала силуэты трех воинов, ехавших перед ней. Повернувшись в седле, Моргейна убедилась, что трое всадников, следовавших сзади, тоже почти не видны. Правда, все еще можно было разглядеть землю под ногами, а вот наверху туман превратился в непроницаемый белый полог, не пропускавший ни солнечных лучей, ни света дня.

Моргейна привстала в седле, раскинув руки, и прошептала заклинание, которым никогда прежде не смела пользоваться. На мгновение ее захлестнул ужас. Нет, это всего лишь холод; сила прошла сквозь ее тело и опустошила ее… Поежившись, Уриенс поднял голову и брюзгливо произнес:

— В жизни не видал такого тумана. Мы так заблудимся, и нам придется ночевать на берегу Озера! Пожалуй, нам лучше попросить приюта в монастыре в Гластонбери…

— Мы не заблудились, — возразила Моргейна. Теперь туман сделался настолько густым, что она едва видела землю под копытами своей лошади. «О, как я гордилась в бытность свою девой Авалона, что говорю только правду! Но искусство власти требует лгать. И как иначе я смогу послужить Богине?» — Я знаю каждый шаг на этом пути. Мы сможем сегодня ночью найти приют в одном месте, неподалеку от берега, а наутро двинуться дальше.

— Мы не могли так уж далеко уехать, — заметил Артур. — Я слышу колокола Гластонбери — они звонят к молитве…

— В тумане звуки разносятся далеко, — сказала Моргейна, — а в таком тумане все будет слышно еще дальше. Уж поверь, Артур.

Король ласково улыбнулся ей.

— Я всегда тебе верил, милая сестра.

Да, это правда. Он всегда ей верил и полагался на нее — с тех самых пор, как Игрейна передала его на попечение Моргейны. Поначалу Моргейна ненавидела крикливого младенца, но потом поняла, что Игрейна забросила и предала их обоих и что теперь она должна заботиться о малыше, утирать ему слезы… Моргейна заставила себя позабыть о чувствах. Все это было давно — целую жизнь назад. С тех пор Артур успел заключить Великий Брак с этой страной и изменить ей. Он поклялся защищать эту землю — а сам отдал ее в руки священников, чтоб те отняли ее у богов, дарующих полям плодородие. Авалон ее руками, руками жрицы, возвел Артура на трон, а теперь… Теперь Авалон ее руками низвергнет Артура.