Шрифт:
Зал заполнился ослепительным сиянием, пронесся могучий ветер — и все стихло. Гвенвифар не помнила, что она ела и пила — знала лишь, что это были какие-то сладости, и что она в жизни своей так не наслаждалась едой. «Что бы ни посетило нас сегодня, природа его была свята — сомнений быть не может…»
А затем в зале воцарилась тишина, и в ярком дневном свете он показался пустым и невзрачным. Вот вскочил Гавейн, за ним — Галахад…
— Я клянусь, что потрачу на эти поиски всю свою жизнь, если потребуется, и не успокоюсь, пока вновь не увижу Святой Грааль!
Епископ Патриций, кажется, едва держался на ногах, и Гвенвифар вдруг поняла, что он совсем уже старик… Алтарь, на котором прежде стояла чаша, был пуст. Королева поспешно спустилась с возвышения и подбежала к Патрицию.
— Отец! — окликнула она и подала епископу кубок с вином. Тот сделал несколько глотков, и постепенно морщинистое старческое лицо порозовело. Патриций прошептал:
— Мы удостоились святого присутствия… Воистину, я вкушал сегодня за столом Господним из той самой чаши, из которой Христос пил во время Тайной вечери…
Гвенвифар начала понемногу понимать, что же произошло. Все, что свершилось с ними сегодня по воле Божьей, было видением.
— Моя королева, — прошептал епископ, — узрела ли ты чашу Христову?..
— Увы, нет, святой отец, — мягко отозвалась Гвенвифар. — Быть может, я оказалась недостойна этого. Но я, кажется, видела ангела, и на миг мне показалось, будто передо мною стоит сама Матерь Божья…
— Бог послал каждому свое видение, — сказал Патриций. — Как я молил, чтоб мы узрели чудо, и все эти люди зажглись любовью к Господу…
Гвенвифар невольно вспомнилась старинная поговорка: «Будь осторожен со своими желаниями, — а вдруг они исполнятся?»
Да, все присутствовавшие и вправду преисполнились воодушевления. Один за другим рыцари поднимались со своих мест и клялись отправиться на поиски Грааля и посвятить этим поискам год и день. «Теперь рыцарство Круглого Стола рассеется по миру», — подумала Гвенвифар.
Королева взглянула на алтарь, где прежде стояла чаша. «Нет, — подумала она, — вы ошибались, епископ Патриций и мерлин Кевин, как ошибался и Артур. Вам не под силу использовать Бога в своих целях. Воля Божья — словно могучий ветер, словно плеск ангельских крыл, что звучал сегодня в этом зале, — и все замыслы человеческие пред ней — словно пыль на ветру…»
Но затем Гвенвифар испугалась собственных мыслей. «Что со мной? Неужто я смею порицать замыслы Артура и даже самого епископа?» А потом она почувствовала новый прилив сил и воспрянула. «Клянусь Господом — смею! Они ведь не боги, они всего лишь люди, и замыслы их не священны!» Она взглянула на Артура, что ходил сейчас по дальней стороне зала, среди крестьян и простонародья… Что-то там стряслось — какая-то крестьянка упала замертво. Должно быть, пережитая радость оказалась непосильной для старческого сердца. Артур вернулся обратно; лицо его было печально.
— Гавейн, ты непременно… Галахад? Как, и ты тоже?.. Боре, Лионель… Неужто вы все?..
— Мой лорд Артур! — окликнул его Мордред. Он, как всегда, был облачен в темно-красное — этот цвет очень шел ему и чрезмерно, почти до насмешки, подчеркивал его сходство с молодым Ланселетом.
— Что, мальчик мой? — мягко спросил Артур.
— Мой король, я прошу у тебя позволения не отправляться на поиски Грааля, — произнес Мордред, особо подчеркнув это «не». — Даже если это было возложено на всех твоих рыцарей — должен же хоть кто-то остаться рядом с тобой.
Сердце Гвенвифар переполнилось нежностью к молодому рыцарю. «Вот истинный сын Артура — не то, что Галахад! Тот только и знает, что грезить о возвышенном!» Подумать только, а ведь когда-то она не любила Мордреда и не доверяла ему!
— Да благословит тебя Господь, Мордред! — с искренней благодарностью воскликнула Гвенвифар, и Мордред улыбнулся ей. Артур опустил голову.
— Что ж, будь по-твоему, сын мой.
Впервые Артур при всех назвал Мордреда сыном, и уже по одному этому признаку Гвенвифар поняла, насколько ее супруг взволнован.
— Да поможет Господь нам обоим, Гвидион, то есть Мордред. Едва ли не все мои соратники собрались разъехаться по свету — и одному Богу ведомо, вернутся ли они обратно…
Он пожал Мордреду руки, и на миг Гвенвифар показалось, что Артур опирается на сильную руку сына. Ланселет подошел к королеве и поклонился.
— Леди, отпустишь ли ты меня?
Хоть радость и не покинула Гвенвифар, королева почувствовала, что готова расплакаться.
— Любимый, неужто тебе непременно нужно уйти?
В этот миг Гвенвифар нимало не волновало, слышат ли ее окружающие. Артур протянул руку родичу и другу и с тревогой взглянул на него.