Юный Джим Фэнтом повернул голову и взглянул на своего новоявленного собеседника — этот взгляд был недолгим, чтобы не нарушать приличий, но его было достаточно, чтобы хорошо рассмотреть человека; и впервые после выхода из тюрьмы он столкнулся с человеком, который при виде его не стушевался, не отвел глаз, а наоборот, глядел на него спокойно и благожелательно.

— Ага, удобно, — подтвердил Фэнтом, а и немного помолчав, добавил: — Кажется, мы с вами не знакомы.

— Твое имя я уже знаю, — сказал седобородый, — а меня зовут Джонатан Куэй.

— Куэй? — переспросил Фэнтом. — Куэй? Кажется, я уже где-то слышал это имя. Так, значит, Куэй, вы говорите?

— Может и слышал, — согласился старик. — В некоторых кругах оно довольно известно.

— Куэй? — пробормотал Фэнтом. — Постойте! Вы тот человек, который встречает освободившихся из тюрьмы бандитов и наставляет их на путь истинный!

Он нагло взглянул на Куэя, с лица которого не сходило невозмутимое выражение.

— Да, и этим я тоже занимался.

— Что ж, тогда вы прибыли точно по адресу, — сказал Фэнтом. — Перевоспитайте меня — если, конечно, сможете!

— А зачем тебе я?

— Ну, сами посудите! Три года в колонии для малолетних преступников — и пять лет тюрьмы. И сейчас мне двадцать три года. Надеюсь, с арифметикой у вас все в порядке?

Он презрительно рассмеялся.

— Преступником ты не был никогда, — ответил Куэй. — И поэтому в моих услугах не нуждаешься!

Юноша резко обернулся.

— Как это понимать? — поинтересовался он.

— Ты побывал и в колонии для малолеток, — отвечал Куэй, — и в каторжной тюрьме. Они научили тебя очень многому. Ты вышел оттуда порядочным человеком.

— А как же! — издевательски заметил Фэнтом, расплываясь в широкой улыбке, обнажившей его ровные, белые зубы. — Обо мне там очень здорово заботились. Целых восемь лет я жил припеваючи и трескал казенные харчи!

— Дело не только в этом. Жизнь закалила тебя, ты стал мудрее. Ты обрел силу, уверенность в себе и получил элементарные представления о порядочности. Иначе минуту назад ты застрелил бы молодого Фелана.

Фэнтом снова улыбнулся, и опять улыбка получилась мрачной.

— Чему вы радуетесь? — спросил он. — С чего вы взяли, что я облагодетельствовал Фелана? Да он, небось, сейчас сам готов застрелиться!

— В этом городе — несомненно. Но ведь, получив такой урок, он все-таки может уехать отсюда и начать новую жизнь на новом месте.

— А как же, запросто. Вас послушать, так я просто наставник какой-то, да?

— Ну да, можешь считать, что наставил Фелана на путь истинный, — ответил старик, — если, конечно, он не умрет раньше, так и не успев осознать собственного счастья!

— А почему он должен умереть-то? Вряд ли он сам станет гоняться за мной и лезть на рожон!

— Нет, — сказал Куэй. — Гоняться за тобой, ему, конечно, незачем. Но теперь у него будет полно неприятностей иного рода. После того, что произошло между вами сегодня, каждый сопливый мальчишка будет считать своим долгом напомнить ему об этом. Чего уж говорить о взрослых! Фелан оплошал, дал слабину, и теперь даже дети будут открыто смеяться над ним! Морально он сломлен, и все знают об этом.

— Я об этом как-то не подумал, — пробормотал юноша.

— Так что теперь ты в большой опасности, дружок.

— Какая такая опасность? Чего мне бояться? Уж не Фелана ли и Доллара?

— Он нарочито громко расхохотался.

— Опасность того, что впервые за все время закон может поступить с тобой несправедливо.

— Впервые, значит?

— В колонию для малолеток ты попал вполне заслуженно, — спокойно, но с большой убежденностью в голосе сказал Куэй. — Ты заслужил это, потому что каждый день без драки казался тебе прожитым зря. Когда тебе было десять лет, то дело ограничивалось лишь синяками под глазом да разбитыми носами. Но потом тебе исполнилось пятнадцать, бил ты уже гораздо сильнее, и порой даже кости ломал. Затем ты совершил небольшую вылазку в Тумстон и вернулся оттуда сразу с несколькими скальпами на щите…

— Все было по-честному.

— Когда дело доходит до драки, то чести в этом нет никакой, — натянуто проговорил старик.

Юный Фэнтом презрительно взглянул на него, но промолчал.

— А вы, похоже, наслышаны обо мне, — заметил он.

— Когда-то я тоже был молодым, — тихо сказал Куэй, после чего продолжил свое повествование: — Вернувшись из колонии, ты провел на свободе всего несколько месяцев. За это время ты убил индейца в Чиуауа, а потом ещё Линча и Гарри Лорда, хоть эти двое и слыли опытнейшими стрелками.

— Они первыми начали.

— А ты не пожелал смириться и подставить вторую щеку. Что ж, очень хорошо. Но в тюрьму тебя посадили вовсе не за это. После ты ранил троих охранников и ограбил дилижанс.

— И за решетку упекли лишь меня одного! А те два гада, которые и подбили меня на это дело, благополучно отмазались и остались как бы не при чем…

— Подбили тебя?

— Ну да, они всячески подначивали меня. Не принять брошенный мне вызов я не мог… тем более тогда!

— И тогда судья отправил тебя в тюрьму. Что ж, те двое, по-видимому, ничего из себя не представляли, а тебе это только на пользу пошло. Ты же словно из железа выкован.