– Просто послушай совета, – прерывает он мои мысли. – А следовать ли ему, решать тебе.

Недолго думая, я киваю.

– Думаешь, я сдуру не убивал? – продолжает Руффус. – Не мстил сгоряча? Все это было со злости, я думал, что мщу, что делаю правильно. Но с годами понял, что это ничего не приносит. Ничего. Я понял, что самая жестокая месть, это предательство.

– Ты говоришь чепуху. – Я не совсем понимаю его последние слова.

– Дослушай. Если хочешь сделать врагу по-настоящему больно, сделай это с умом. Да, эта малышка его сестра, которую он скрывал и которую он любит. Убив ее, ты не сломаешь его. Он ответит тем же, затем ты… и так по кругу. Море крови, Алрой.

– Так что же ты предлагаешь? – не выдерживаю я. – Ты, – я тыкаю в него пальцем. – Учишь меня милосердию? Это же смешно!

Руффус терпеливо выжидает, когда я замолчу и продолжает:

– Сделай так, чтобы она поняла, что он враг ей тоже. Чтобы она предала его, чтобы ненавидела. Прими ее в «семью».

– Шутишь? Она родня этого ублюдка! Ты в своем уме?

Руффус снисходительно смотрит на меня. Черт возьми, ненавижу этот взгляд, но этот гангстер имеет на него право.

– Поверь мне, это его сломает. Ты ведь знаешь, как он ей дорожит и что она для него значит.

Это правда. Нам пришлось потратить кучу денег, поднять кучу связей, в общем, сделать невозможное, чтобы узнать о Веронике. Кэп тщательно охранял младшую сестру и был уверен, что она останется в стороне от дерьма, в котором купается сам. Что ж, это говорит о многом. Она дорога ему. Она его семья.

И до меня доходит смысл его слов. Убить ее просто. Но сделать ее часть своего мира – вот что сломает сукина сына.

ДЖОРЕЛ

Повсюду люди в масках… Бесчисленное количество людей заполняет бульвар Сансет Стрип. Цветные дымовые шашки тут и там заполняют пространство. Играет драйвовая музыка и сигналы машин поддерживает эту какофонию. С первого взгляда может показаться, что это хаос, восстание или мятеж. Но это не так. Это что-то большее, это то, что я никак не могу объяснить. Даже во сне я роюсь в своих мыслях, пытаясь понять, что мне, черт возьми, нужно. Но не могу найти ответ. Я хожу среди людей и понимаю, что чего-то не хватает, мне нужно еще больше свободы, больше пространства, больше музыки, больше причин оставаться в этом городе и мечтать.

Тогда я не должен спать, а что-то делать.

Мои глаза распахиваются. Передо мной белый потолок моей спальни. В жилах будто кипит адреналин, и я почти подскакиваю с кровати и включаю свет. Повсюду валяется моя одежда, чехлы для гитар, наушники и прочее дерьмо. Среди этого хлама едва откапываю свой айпад и запускаю приложение. Моя исписанная маркерами и непонятно еще чем, электрическая гитара «восседает» на черном кожаном кресле напротив тахты. Когда мы с парнями решили снять этот дом, я не особо парился с выбором спальни. Просто вошел в первую попавшуюся дверь и скинул свои сумки. Мне достаточно тахты, кресла, стола и шкафа.

Холодная гитара ложится на мои колени, и я начинаю наигрывать. Через какое-то время дверь в мою спальню резко распахивается.

– Майки, долбаный укурыш, какого хрена ты не спишь?

Я ухмыляюсь и, сняв наушники, смотрю на стоящего в дверях Сэда. Его темные волосы растрепаны, глаза опухшие от сна. Он чешет свой плоский живот и жмурится от света.

– Кто спит в Калифорнии? – отвечаю я.

Сэд хмыкает.

– Ну, порой-то можно.

Это, пожалуй, один из самых редких ночей, когда мы все дома и спим поодиночке в своих постелях. Да, и такое бывает.

– Мне завтра на работу, – с зевотой бормочет Сэд. – В отличие от вас балбесов, я использую свой диплом.

Это действительно так. Сэд единственный из нас, кто самостоятельно, я имею в виду без вмешательства семьи, закончил колледж, получил диплом и теперь просиживает в каком-то офисе в Даунтауне. Он четко намерен построить карьеру. Алрой называл нас «богатенькими папочкиными мажорами», и я не отрицаю этого. Деньги никогда не доставались с трудом, ни для кого из нас. А все, что мы творили в колледже, пока не вляпались в настоящее дерьмо, было игрой. Даже для Сэда, брат которого сидит за хранение наркотиков.

– Да, Сэди ты умничка. – Я подмигиваю ему. – Слушай, когда выходит твой брат?

– Через пару месяцев, – серьезно отвечает Сэд, пристально глядя на меня. – А что?

Тогда все началось с него. Сэд как и мы из обеспеченной семьи, но узнав, что их старший сын загремел в тюрьму, а младший был в курсе его дел, их папаша вышвырнул обоих из дома. Мы думали, что помогаем Сэду и его брату, которому наш друг не смел перечить. Но оказалось, что мы едва не срыли себе могилы. Мы должны были помочь другу иным способом. Но чувство свободы и чего-то запретного поглотило каждого из нас.