— Подняться сюда?

— Подняться сюда, сэр. Но если вы возражаете, она спустится обратно.

— Ты невозможный мальчишка! Разве здесь место для дамы и разве я могу ее принять?

— В таком случае я отправлю ее назад.

— Подожди, Мартин. Кто она?

— Ваша бабушка из Шельдского замка, о которой всегда вспоминает мисс Мур.

— Мартин, — послышался тихий шепот из-за двери, — не говорите глупостей.

— Она здесь? — быстро спросил Мур, услышав эти слабые звуки.

— Она здесь и того гляди упадет в обморок. Ваша непочтительность к предкам ее сразила!

— Ну знаешь, Мартин! Чертенок ты или паж — сам не пойму. Как она хоть выглядит?

— Она похожа скорее на меня, чем на вас. Она молода и прелестна.

— Впусти ее, слышишь!

— Войдите, мисс Каролина.

— Мисс Каролина?.. — повторил Мур.

Когда Каролина вошла, исхудалый и от этого еще более высокий и тонкий Мур встретил ее посреди комнаты и взял за руки.

— Даю вам четверть часа, не более, — проговорил Мартин, направляясь к двери. — За это время вы должны успеть сказать ему все, что вам нужно. Я буду ждать на галерее. Вам никто не помешает, и я спокойно уведу вас. Но если вы задержитесь, я ни за что не отвечаю.

Мартин захлопнул дверь и почувствовал себя на вершине блаженства. Никогда еще он не участвовал в таком увлекательном приключении, никогда еще ему не приходилось играть такую важную роль!

— Вы пришли наконец, — проговорил Мур, вглядываясь в свою гостью ввалившимися глазами.

— Разве вы меня ждали?

— Месяц, почти два месяца мы были совсем рядом, Кэри, я страдал от тяжелой раны, боролся со смертью, тосковал… а вы все не шли…

— Я не могла прийти.

— Не могли? Но от вашего дома до Брайермейнса не более двух миль!

Печаль и радость сменяли друг друга на девичьем лице. Каролине было и горько и приятно отвечать на эти незаслуженные упреки.

— Я хотела сказать, меня к вам не пускали. Мы с мамой были здесь в тот самый день, когда узнали, что вас ранили, но мистер Мак-Тёрк сказал, что никому из чужих нельзя вас видеть.

— Но потом? Много недель, каждый погожий день я ждал вас и все прислушивался… Сердце подсказывало, что вы не можете не думать обо мне. И не потому, что я этого заслуживал, а потому, что мы старые друзья и вы моя кузина.

— Я снова приходила сюда, Роберт, и мама тоже была со мной.

— Неужели? Давайте сядем, и вы мне расскажете обо всем.

Они сели. Каролина придвинула свой стул к его креслу. За окном почти ничего не было видно от снегопада, резкий северный ветер гнал и крутил мириады снежинок. Но Каролина и Роберт не слышали завываний ветра и не видели метели, они были поглощены одним — наконец-то они вместе!

— Итак, вы и ваша матушка снова пришли сюда?

— Да. И миссис Йорк очень странно приняла нас. Мы попросили разрешения вас видеть. «Нет, — ответила она, — не в моем доме. Сейчас я отвечаю за его жизнь и не позволю подвергать опасности его здоровье ради получаса пустой болтовни». Я не должна пересказывать вам все, что она наговорила, это было слишком неприятно. И все же мы снова пришли, на этот раз вместе с мисс Килдар. Мы рассчитывали на победу, — нас было трое против одной, к тому же на нашей стороне была Шерли. Однако миссис Йорк встретила нас в штыки.

Мур улыбнулся.

— Что же она вам сказала?

— Ее слова изумили нас. Под конец Шерли рассмеялась, я расплакалась, а маменька очень расстроилась, но нас прогнали всех троих. После этого я каждый день проходила мимо этого дома только для того, чтобы взглянуть на окна вашей комнаты, — я сразу догадалась по спущенным шторам, где они. Но, право, я не осмеливалась войти.

— Мне так хотелось вас видеть, Каролина!

— Я не знала. Мне ни разу и в голову не пришло, что вы обо мне думаете. Если бы я могла хоть на секунду предположить…

— Все равно миссис Йорк не пустила бы вас!

— Ну уж нет! Если бы она не уступила моим просьбам, я пошла бы на хитрость. Я бы проскользнула через кухню, служанка пропустила бы меня, и я поднялась бы прямо наверх. По правде говоря, меня останавливал не страх перед миссис Йорк, а боязнь наскучить вам.

— Еще вчера я с отчаянием думал, что, наверное, больше вас не увижу. Я очень слаб, и настроение у меня ужасно подавленное, ужасно…

— Вы все время один?

— Хуже чем один.

— Но ведь вам должно быть лучше, вы уже встаете.

— Сомневаюсь, выживу ли я; у меня осталось так мало сил, что боюсь, как бы дело не кончилось плохо.

— Вы… вам лучше вернуться домой, в лощину.

— Тоска не оставит меня и там, мне неоткуда ждать утешения.

— Я все это изменю, теперь все переменится, хотя бы десять миссис Йорк стояли на моем пути.

— Кэри, вы заставляете меня улыбаться!

— Улыбайтесь! Улыбайтесь еще! Сказать вам, чего мне хочется?

— Говорите что угодно, только не молчите. Сейчас я похож на библейского Саула: без музыки вашего голоса я погибну!