На двенадцатой секунде замок щелкнул. Совсем рядом раздался недоуменный, но абсолютно спокойный голос Елагина:

— О! Вот так явление! Какими судьбами, лапка?

— А кто-то ведь приглашал…

— Конкретно мыслишь, лапка. Слушай, что так спозаранку…

Крутнувшись, Петр рассчитанным прыжком ворвался в прихожую, ударил рукоятью зажатого в кулаке кортика прямехонько по мужской гордости, врезал согнувшемуся в три погибели Елагину кулаком по шее, вбил в комнату, как гвоздь в доску, ударом ноги. За руку втащил Надю, захлопнул дверь. Не теряя времени, кинулся проверять все двери, какие только оказались в пределах видимости. Вторая комната, ванная, кухня, сортир — везде пусто…

За шиворот поднял скорчившегося, сквозь зубы стонущего Елагина, толчком отправил к дальней стене, подальше от стола и лежавшего там пистолета с глушителем, каковым немедленно и завладел. Импортный «Вальтерок», должно быть, неплохая штука… Проверив наличие патрона в стволе, огляделся.

К его превеликому сожалению, в комнате не оказалось ничего, чем можно было бы связать клиента. И дома у Петра не нашлось веревки — в чем, в чем, а в этом новорусские хоромы помочь не могли, не водилось там столь бесполезных предметов…

Так что следует держать ушки на макушке — не с дворовой шпаной связался… Взглянув в сторону окна, он уважительно присвистнул. Митенька подготовился неплохо. Снайперский винторез с глушителем установлен на черном штативе с двумя степенями свободы — так, что в расчетное время осталось лишь крутнуть винт, поднять вертикальную штангу, секунд пятнадцать потратить на доводку. И пали по идущему клиенту, сколько душеньке угодно. Рядом, стволом вверх, к стене прислонен «коньяк в ботинках» — автомат с подствольником. Ну, диспозиция ясна — снайперка для Петра с семейством, трещотка — для охраны. Грамотно. Все шансы на успех — отстреляться и уйти…

Торопясь, пока верзила не очухался, Петр подхватил снайперку со штативом вместе, автомат, бросил все это в ванную и захлопнул дверь. Повернулся к лежащему, держа пистолет дулом вверх, закурил, присмотрелся:

— Как самочувствие, старлей?

Похоже, с первыми приступами боли Елагин уже справился и его старательное закатывание глаз больше походило на притворство.

— Эй, не изображай умирающего лебедя, — сказал Петр. — Оклемался, я ж вижу… Я, кстати, Женевскими конвенциями не стеснен, так что не старайся меня разжалобить.

Елагин чуть распрямился, убрав колени от подбородка, лежа в неудобной позе, приподнял голову:

— Ты что, охренел, вице-полковник? Нажрался с утра? Прямо по яйцам…

— Язычок попридержи, здесь несовершеннолетние, — сказал Петр без всяких эмоций. — Ну, крести-козыри? Проиграл?

— Ты это насчет чего? Слушай, можно, я сяду?

— Сядь, хрен с тобой, — сказал Петр. — Колени ближе к подбородку, руки на колени… Как выражались в старых фильмах, ваша карта бита, полковник Швепс…

— Ты о чем? — изумился Елагин так натурально, что можно бы и поверить, не знай Петр всего.

— О вон тех дурах. Что сейчас в ванной.

— Ты что, мент? Какое тебе дело, что я держу дома? Что ты мне вообще шьешь? Давай поговорим…

— Давай, — сказал Петр, не ослабляя внимания. — Времени у нас много, господин Василидис, который Костас, что-то запаздывает, проведем время для скоротания скуки за приятной беседой… Я тебе шью попыточку изничтожить меня со всем семейством, только-то и делов. Не так уж мало, а?

— Совсем охренел? Мозги поплыли? Скажи прямо, что психанул из-за Катьки…

Петр поморщился:

— Митя, хочешь пошлую фразу? Умный человек должен точно улавливать момент, когда он проиграл. Пошлая фраза, сотней шпионских романов затрепанная, но истине полностью соответствует. Все я знаю.

— Все? — покривил губы Елагин. — Ну, тогда скажи, сколько спутников у Юпитера или какой атомный вес у стронция?

— Митя… — поморщился Петр. — Не придуривайся. Я не о том, что ты к словам цепляешься… Откуда-то сзади подала голос Наденька:

— Пристрели ты его! — голосок у нее был звенящий от напряжения, отчаянный. — Шлепни к чертовой матери!

— Какая добрая девочка… — усмехнулся Елагин, смирнехонько сидя на полу в предписанной позе. — Надюша, и ты можешь такое говорить о своем сексуальном инструкторе? Помнится, в этой самой комнатке кто-то брал в ротик и сосал со всем усердием, так, что…

Услышав за спиной шевеление, Петр отпрянул — как раз вовремя, чтобы ухватить кинувшуюся мимо него Надю за локоть и весьма невежливо оттащить в сторону. Она вырывалась, но Петр, не тратя времени, так цыкнул, что девчонка мгновенно притихла. Пояснил спокойно: