В комнате, которой он спал, стояло десять односпальных кроватей, и все были заняты. Оглянувшись, он заметил, что на одной лежало двое. Опустившись обратно на подушку, он вздохнул и задумался над странностью происходящего. Венеция, Италия всегда были для него оплотом роскоши. С того самого первого раза, когда он впервые оказался здесь со своим дедом, это было место богатства и наслаждения. Глядя на потрескавшуюся штукатурку и слушая звуки, издаваемые множеством спящих людей, Тони знал, что люксы пятизвёздочных отелей и изысканные блюда были совсем рядом, но пока он не доедет до Женевы и не доберётся до тайной депозитной ячейки, они словно за тысячу миль.

Потирая лицо, он опять был застигнут врасплох ощущением мягких волос своей отросшей бороды. Это было частью его новой личности. Хозяева хостела не знали его, как Энтони Роулингса или даже Антона Роулза. Нет, удостоверение и паспорт, которые он предъявлял, были на другое имя.

Его отъезд из Штатов был достаточно хорошо спланирован, достаточно хорошо проработан и достаточно внезапен. После того, как агенты ФБР вытащили его из его собственного номера отеля, ему были предоставлены на выбор два варианта развития событий: или он исчезает и ФБР ведёт само необходимое расследование, или ему предъявят обвинения в причинении вреда Клэр Николс со всеми вытекающими последствиями. Федеральное Бюро гарантировало, что обвинения, в конце концов, будут опровержены, переквалифицированы или сняты, хотя процесс доказательства был ещё далёк от завершения. Само предложение его исчезновения, исходящее от ФБР, делало план «Б» нелепым. Тони чувствовал — что-то тут не так; в конце концов, что до обманчивых манёвров — он и сам в этом мастер.

Всё это было, без сомнения, карточной игрой на его собственную жизнь. Слушая про возможные два варианта, он сохранял хладнокровие и не раскрывал своих карт.

Агенты ФБР четко дали понять, что защитят его от угроз неизвестного источника, а решение о том, в какой форме принять эту защиту, остаётся за ним: лишение свободы или временное исчезновение. Хотя агенты предложили тюрьму с облегчённым режимом и максимумом свободы, это звучало совсем непривлекательно, даже если они и уверяли, что всё это «для его собственного блага».

Тони выбрал второй вариант.

Конечно, Энтони Роулингс никогда бы ничего не купил по номинальной стоимости. Будучи настоящим бизнесменом, он торговался с каждым условием своего исчезновения. В течение этих переговоров он ошибся, упомянув о сотнях миллионах долларов, спрятанных на счетах в швейцарских банках. Требованием ФБР, не поддающимся обсуждению, был абсолютный запрет любых контактов с кем бы то ни было из его прошлого. Никто не должен знать о том, что с ним, за исключением Брента, на которого наложили обязательство о неразглашении. Тони согласился на потерю контактов и предложенную анонимность. Взамен он вытребовал возможность путешествовать. Тони сказал им, что это возможность увидеть мир, не обременяясь заботами об его бизнес-империи — слабо завуалированная ложь — Тони знал это и, при наличии времени на раздумье, придумал бы что-нибудь получше. Он не купился на их утверждение, что Клэр уехала сама по себе и хотел расследовать это сам.

Согласившись с предложением, ФБР снабдило его новыми документами. Они даже дали ему кое-какие средства, включая кредитные карточки. При этом у них тоже были условия. Они хотели иметь возможность в любой момент связаться с ним, а когда он стал раздумывать над их требованием, непреклонно заявили, что им может понадобиться связаться с ним в свете новой информации о Клэр. Это была явная попытка манипуляции — ответный ход на его карту.

Если честно, по мнению Тони, ФБР никогда не были столь любезны. С чего это вдруг он должен поверить, что им понадобится связываться с ним, чтобы сообщать информацию, к тому же секретную? При всей дистанции между ними, им нет резона быть столь обходительными. С другой стороны, Тони не мог упустить шанс получить информацию, если бы они вдруг пожелали ею поделиться.

После переговоров агенты дали Тони новое удостоверение и сотовый телефон. Последние слова агента Джексона до сих пор иногда всплывали в сознании Тони: «Мистер Роулингс, этот телефон должен быть с вами всегда. Вы не должны возвращаться в Штаты или контактировать с кем-либо. Если вы проигнорируете выполнение этих требований, то вариант «два» прекратит своё существование, и вы превратитесь в беглого преступника, скрывающегося от федеральных властей. И будьте уверены — мы вас найдём».

Тони выпрямился. Слова агента проникли в его занятый мыслями и переживаниями о Клэр мозг. Он подумывал ответить: «Может, вы могли бы найти мою бывшую жену?», но сделал небольшую паузу для приличия, и за это время решил, что лучше промолчать. Сохраняя невозмутимость, он ответил: — Я нахожу всё это чрезвычайно неординарным — столько тумана и секретности из-за предполагаемых обвинений в домашнем насилии.

— О, мистер Роулингс, мы оба понимаем, что всё это о другом, и я знаю множество агентов, которые пожелают побеседовать с вами по этому телефону, когда будут добыты доказательства.

Тони попытался проникнуть в смысл намёков агента, его мозг прокручивал варианты. Пока он обдумывал ответ, Джексон добавил: — Будьте уверены, когда дело касается наших, мы никогда не останавливаемся и ничего не забываем. Ни одно дело не бывает слишком старым или слишком неитересным.

— Агент Джексон, я понятия не имею, что вы пытаетесь мне сказать.

— Конечно нет, мистер Роулингс. Похоже, это с вами часто случается. Возможно, находясь за границей, вам имеет смысл обратиться к медикам… насчёт проблем с памятью.

Тони сжал челюсти. Ругаться с человеком, который мог предоставить ему временную свободу было непродуктивно, тем не менее, в его голосе сквозило раздражение: — У меня нет проблем с памятью, агент. Уверен, мы ещё вернёмся к этому разговору.

— Да, я тоже. И очень скоро.

Тони знал, что образ жизни, который он сейчас вёл, был его собственным решением. Он мог воспользоваться кредитками и удостоверением, которые ему вручило Бюро и вести намного лучшую жизнь, чем сейчас. Но он не хотел играть по их правилам — у него были собственные правила.