Опять паранойя?

Да. Она самая.

Услышав про картины, Апостол сокрушенно вздохнул – поглядеть бы на творчество иноземное. Следом в нем проснулся потребительский интерес – нет ли чего для дома полезного?

Я смог вспомнить только неудобный диван, металлические лавки и кресла, плюс кое-что можно отодрать силой. Покивав, Андрей сказал:

– Если там будешь – захвати лавку стальную. Такая вещь всегда пригодится.

– Сделаю – кивнул я – Они легкие. Это не сталь. Какой-то особый легкий, но прочный металл.

– Вроде титана? – старик глянул на уже оттаявшее металлическое кресло у входа.

– Что-то вроде. Сюда, к Столпу, явно посылали лучшее и лучших.

– Стало быть и мы – лучшие? – прищурился Андрей.

– Лучшие – уверенно ответил я – Если дышим и живем в этих условиях – мы лучшие. Стойкие, жизнелюбивые, могущие себя настроить на нужный лад.

– Ну захвалил ты здешнее отребье нищенское – беззлобно рассмеялся старик – Хотя не скрою – приятно. Ты что-то недоговариваешь, Охотник. Умалчиваешь?

Ничуть не удивившись такой проницательности, я кивнул?

– Ага. Но не из недоверия. Иногда меньшее знание – благо.

– Меньше знаешь – крепче спишь. И все же? Если в общих чертах. Вдруг и я пригожусь.

– Если в общих чертах… я узнал координаты еще одной точки.

– Ихней?

– Ихней – подтвердил я.

– И ты…

– И я туда.

– Прямо вот так сразу?

– Прямо сразу – кивнул я – А чего тянуть?

– Расстояние?

– Не слишком велико. Но возможно заночевать придется. Для меня это уже дело привычное. Припасов много не надо – в пути свежатиной перекушу, пеммикан и прочее оставлю про запас.

– Как у тебя все ладно получается… А если буран? А если мороз вдарит? Давненько трескучего минуса не случалось – самое время Ему дохнуть сурово.

– Закопаюсь в снег, закутаюсь в шкуры, пережду.

– Как все ладно у тебя получается – повторил Апостол – От меня что надо?

– Нарты – коротко сказал я.

– Ну да… с ними сподручней. Еще что?

– Чуть укрепить козырек рюкзака. В идеале сделать бы его шире, чтобы прикрыть меня как зонтиком. Шире и выше, приподнять на таких как бы зонтичных распорках.

– Короче – зонтом прикрыться хочешь?

– Да. Что-то вроде шкуры на распорках, а под ним уже старый жесткий стальной козырек.

– И смысл?

– Чтобы первый удар пришелся по распоркам и это…

– Сработает как амортизатора удара – перебил меня Андрей, вставая – Пошли, Охотник, если силы еще остались. Приступим.

– Спасибо! – от всей души сказал я, вылезая из кресла.

– Как с рюкзаком разберемся – займемся твоим снаряжением. Пересмотрим каждую мелочь.

– Согласен.

– А нарты… мои возьмешь. Для тебя я тоже уже мастерить начал, но пока не закончил.

– Спасибо.

– Спасибо не отделаешься – притащишь мне еще какую-нить диковинку иноземную. Чтобы природное и поярче…

– Обещаю.

– Вот и договорились. А в Бункер то заглянешь? Письмеца я набросал. Да и там может…

– Почта будет доставлена – улыбнулся я, поднимая рюкзак – На то я и почтальон. Чуть отдохну – и отправлюсь в Бункер. Затем обратно к тебе. И уже отсюда…

– Велики твои планы, Охотник. Смотри пуп не надорви.

– Постараюсь – фыркнул я, обнажая стальную раму – Постараюсь…

***

Если на Апостола икебана произвела впечатление гипнотическое, введя его в созерцательный транс, то на жителей Холла иноземный гербарий подействовал подобно взрыву бомбы. Народу сбежалось – тьма. Из сердца сгрудившейся гомонящей толп то и дело слышался срывающийся на фальцет разъяренный голос Матвея, иногда что-то говорил стоявший там же Тихон. Они оба работали лишь над одним– не подпускать перевозбужденных зрителей ближе, чем на полметра к краю стола, украшенного икебаной.

– Цирк на гастролях! – пораженно крутил головой тщедушный старичок, потирая ушибленный локоть.

Ему не удалось пробиться сквозь плотные ряды, и он был откинут назад.

– Поглядишь позже – утешил я его, протягивая сигарету.

– Вот спасибо, Охотник! Человек ты! Человек!

– Все мы люди.

– Вот тут ты заблуждаешься по молодости своей! – проворчал старик и, бережно спрятав драгоценную сигаретку, по-прежнему потирая локоть, пошел вокруг толпы, выискивая местечко чтобы протиснуться и хоть одним глазком увидать диво-дивное.