невероятное чутье складывающееся из долгих наблюдений за этими зверьми и

размышлений. Он давно уже знал какую тропу медведь предпочтет, как выглядят

молодые сугробы наметенные вокруг отдыхающих зверей, какой рисунок чертят

снежные черви, что всеми силами избегают встречи с пожирающим их хищником…

Андрей обогнул очередной холм и… остановился.

Прямо в снегу сидел не слишком тепло одетый старик и, подсвечивая себе крохотным

фонариком, читал удерживаемую на бедре книгу. Рядом валялась небольшая совсем

сумка, чуть дальше воткнута в снег одинокая лыжная палка.

Услышав шорох сминаемого лыжами снегами, незнакомец повернул голову, спокойно

оглядел Андрея с ног дол головы и с извиняющейся улыбкой кивнул на свою книгу:

— До конца всего ничего осталось. А тут звонок свободы. Как здесь очутился, то

подумал – а если помру вот-вот? Надо дочитать пока силы есть…

– Ага — кивнул не слишком впечатленный Андрей.

А чему впечатляться? Налицо шоковое состояние. Сам он эти слова не употреблял,

услышал их от одной бабки, которую ему пришлось минут пять ловить, попутно

собирая разбрасываемые ей вещи. Вопящая бабка приняла его за… она самого не

знала за кого она приняла размытую фигуру облаченного в меха охотника. Просто

заблажила и рванула прочь, падая через шаг, бросая через плечо какие-то вещи в

жалкой попытке откупиться от привидевшегося ей монстра. Когда догнал и успокоил,

она, то и дело поправляя очки, сидя на нартах влекомых им к Бункеру, смущенно

пояснила — так мол и так шоковое состояние, а вы уж простите, молодой человек и не

примите за паникершу, ведь она вполне сложившаяся смелая личность и вообще

десять лет в школе учителем математики отработала.

Шоковое состояние…

Вот и тут оно…

Старик освободился и… впал в прострацию от переизбытка чувств. Если не помочь –

тут и помрет.

Так Андрей думал. Но ошибался.

Незнакомец потушил фонарик, хлопком закрыл книгу и легко поднялся, не забыв

подхватить сумку. С широченной улыбкой протянул ладонь:

– Ахав. Погоняло Гарпунер. Лови пятюню. Не покажешь где здесь тепло и светло?

Все же не тронулся мозгами, понял Андрей. Раз про тепло и свет спрашивает – значит,

котелок варит.

— Саша — его голос едва слышно дрогнул, когда он представлялся выдуманным

именем – Я покажу дорогу.

– Сашок стало быть? – кивнул Ахав и, бросив взгляд на нарты за спиной охотника,

добавил – Спасибо тебе. Слушай, Сашок, а ты в курсе, что Гошу Седова скормили

ездовым собакам?

Каким бы бредовым не прозвучал вопрос, но Андрей знал на него ответ и спокойно

сказал, поправляя чуть сползшую рукавицу:

– Не доказано. Поэтому миф.

– Вот как – прищурился старик – А что думаешь про него? Личное твое мнение о

погибшем полярном герое… но только от души отвечай.

– Мое личное? – Андрей обвел взглядом высящиеся вокруг снежные холмы, глянул на

остывающий жутковатого зверя на нартах и подивился тому, какие безумные речи они

ведут посреди ледяной пустоши. Но все же ответил – Амбициозный гордец и торопыга

отрезавший себе все пути назад. Но это я так думаю. Многие сочтут его великим

героем.

– Красиво… красиво ответил – закивал Ахав и снова глянул на нарты – А это что за

кашалот?

– Медведь здешний.

– Помочь тащить?

– На лыжах сподручней – отказался Апостол и, неожиданно для самого себя, добавил

– Меня на самом деле Андрей зовут.

– А я так и думал – кивнул Гарпунер – Хорошее имя Сашок – но не твое. А прозвище

имеется?

– Там наверху Апостолом прозвали. По фамилии.

– Вот как. А чего такой молодой?

– Упал с крестом. Выжил.

– Пал значит? Стало быть – павший ты Апостол – расхохотался старик – Ну что?

Покажешь путь? А то что-то подмораживает сраку…

– Куда отвести? В Бункер… или ко мне на чай сначала, чтоб согреться? – выдал

Андрей еще одно внезапное предложение. Выдал и ошарашенно замолк – какого

черта он творит?

– Давай чаи погоняем – согласился Ахав – Куда?