В коридор влетел японский пехотинец с дробовиком, которого я из лежачего положения сбил шестопером, а затем добил поднимаясь. Вслед за штурмовиком полезли остальные, с винтовками, а один даже с автоматом. Не стреляют, даже не пробуют. И слава богу, иначе мне пришел бы каюк.

Зажать со всех сторон они меня не смогли, а броня неплохо защищала даже от удачных штыковых уколов, неудивительно, что с императорскими солдатами было покончено.

Я расслабился. Не так страшно здесь, как могло показаться…

У стен во множестве размещались ящики, как выяснилось, с оружием — японскими винтовками, по справке от Суо, это винтовки Тип 99, 1940 года выпуска. Калибр — 7.7x58 Арисака. Одно точно — если в меня будут стрелять из этого, то броня не поможет.

Обнаружил также гранаты, патроны, а также один ящик с пулемётами.

— Это Тип 99.
– произнесла Суо.

— Чего? — удивился я. — А разве предыдущие винтовки не были Тип 99?

— Логика у японских военных несколько иная. — начала объяснять Суо. — Для них было важнее, что и винтовка, и пулемёт используют один и тот же патрон, поэтому называются одинаково. Ну, или у них совсем не было воображения.

— Кажется мне, что теперь дело пойдёт быстрее… — я вытащил довольно-таки тяжелый пулемёт из ящика. — Какая у него скорострельность?

— До восьмисот пятидесяти выстрелов в минуту. — сообщила Суо.

— Нормально… — кивнул я, начав набивать патроны в классический коробчатый магазин.

Тяжеленькая, конечно, хреновина, но если работает, а у неё нет никаких причин не работать, устроим неупокоенным настоящую войну, как положено. Ещё и штык присобачу, благо, идёт в комплекте.

— А что за гранаты? — вспомнил я про ящик, вскрытый перед винтовочным.

— Не поверишь… — Суо хмыкнула. — Тип 99.

— Да они издеваются! — я посветил в ящик фонариком. — Тоже, поди, одинаковый патрон используют?

— Тут уж не знаю. — развела руками Суо.

— Стоящие? — уточнил я.

— Получше, чем тип 97.
– ответила на это Суо.

— А это ещё что за образчик? — спросил я.

— В другой раз расскажу. — не стала отвечать Суо.

— Ладно, возьму пять штук, может, сработают. — не стал я отказываться от дармового оружия.

Всё-таки, здесь время было каким-то образом остановлено, поэтому можно быть уверенным, что взрывчатка в гранатах не разложилась.

Набив пять магазинов, четыре из которых я реквизировал у остальных пулемётов, а также рассовав гранаты по карманам разгрузки, пошел к следующей стальной двери, которая вывела меня в довольно объемное помещение, в котором меня встретило около пяти десятков неупокоенных, стоявших строем перед неупокоенным в офицерской форме.

Мертвый офицер среагировал молниеносно — движение выхваченного из ножен самурайского меча и солдаты молча рванулись в моём направлении, беззвучно разевая ртами.

Взяв пулемёт на изготовку, я открыл огонь. Оглушительный грохот заложил уши, а смертоносные пули начали дробить кости сбившихся в плотное скопление императорских солдат. Магазин закончился, я перезарядил его за пару секунд, которые отступал в коридор, швырнул за спины солдат гранату, дождался а затем продолжил огонь.

Коробчатого магазина на тридцать патронов, как оказалось, мало, да и ввиду того, что враги представляют собой скелеты, эффективность пулемёта была заметно ниже.

Потратив второй магазин, я швырнул пулемёт в наступающих японцев и взялся за подвешенный на поясе шестопёр. Отражая штыковые удары поликарбонатным щитом, я не позволял неупокоенным обойти меня, постоянно отступая. В этот раз они действовали гораздо более организованно, из-за чего это перестало походить на избиение мешающей самой себе толпы.

Тем не менее, броня и щит давали мне необоримое преимущество, поэтому с простыми солдатами было покончено в течение восьми-десяти минут.

Я снова вошел в просторное помещение, где меня терпеливо дожидался давно мёртвый офицер давно мёртвого императора.

Церемониально поклонившись, он вытащил катану и начал сближение. Я кое-что из фехтования ухватил, немного практики, немного теории, поэтому вижу, когда противник профи. Этот — профи.

Правда, наличие на мне неуязвимой для катаны брони, а также наличие щита и шестопёра, делает сопротивление офицера бессмысленным.

Но отступать он не собирался, поэтому начал наносить удары, ловко маневрируя, обходя и стараясь попасть в область шеи, где у меня не было особой защиты, помимо пластикового ожерелья. При определенной сноровке и удаче, можно меня и зарезать, на это и рассчитывает японский офицер.

Разводить церемонии я не стал, сразу перейдя в контратаку. От попытки сбить его с ног офицер уклонился, бесполезно царапнув нагрудник, а вот от удара шестопёром уйти не сумел. Я повредил ему ногу, что снизило его мобильность, поэтому было вопросом времени, когда же я зажму его в угол и забью до полного упокоения.