Шрифт:
И тут я слышу пронзительный женский крик:
– Милиция! Милиция! Помогите!
В пылу схватки, я не узнаю этот голос, но потом меня буквально пронзает догадка – это кричит моя Люсия. Что с ней? – беспокоюсь я. – Почему она зовёт на помощь?
Я вскакиваю на ноги и вижу, что Люсия мечется в открытом окне и кричит:
– Помогите! Милиция! Милиция!
В следующее мгновение я получаю от своего противника удар по ногам и вновь валюсь на землю. Он бросается на меня, пытаясь нанести удары в лицо, но я готов к борьбе в партере и сразу оказываюсь в положении «сверху». Выпущенная мной серия жёстких ударов сверху в его голову приводит к нужному мне результату. Я встаю с противника, оставляя его лежащим на снегу, и бегу на помощь Люсии.
– Люсия! – кричу я, врываясь в приоткрытую дверь.
Она, заслышав мой голос, бежит навстречу.
– Что случилось? Почему ты звала милицию? – выпаливаю я сходу.
Она растерянно улыбается. И тут я понимаю, что она, таким образом, хотела отпугнуть от меня нападавшего.
– У тебя шинель вся в крови. Ты ранен? – спрашивает Люсия, в её глазах полный испуг…
– Нет, это не моя кровь, а того парня, который напал на меня, – говорю ей.
Люсия подходит к окну, чтобы закрыть его, и испуганно отходит назад.
– Ты убил того парня? Он до сих пор лежит недвижимый на снегу. – Ты убийца, Семён! – выносит она неожиданный вердикт.
Оглоушенный таким заявлением, я подхожу к окну и вижу, что «труп» уже встал на ноги и теперь мочится в углу автобусной остановки.
– «Труп» оказывает себе первую медицинскую помощь, – иронизирую я.
– Как это?
– Посмотри в окно и увидишь все сама.
– Фу! Я выйду и убью этого урода сама, – искренне возмущается Люсия, получив визуальное подтверждение моих слов.
– Люсия, я думал, что на тебя тоже кто-то напал. Поэтому я не мог вести с этим уродом душещипательные беседы, мне нужно было быстрее бежать к тебе…
– Да понимаю я всё, – тёплым голосом отзывается Люсия. – Я ведь тоже спасала тебя, зовя милицию на помощь. Думала, что он испугается и убежит. Что ему надо было от тебя?
– Сначала он спросил у меня сигарету, а потом у него появилось острое желание ободрать об меня свои кулаки. Нас, курсантов, мужское население города, особенно молодые парни, не очень-то любят. В начале этого года одного нашего парня какие-то отморозки зарезали и утопили его труп в проруби. Убийц до сих пор не нашли.
– Как страшно это слышать!
– Согласен, неприятно. Но что поделаешь, если даже твои коллеги хотели отлупить Фарида, несмотря на то, что принимали клятву Гиппократа, – смеюсь я…
– Ну, и вы защитники народа тоже не белые, пушистые, – парирует мне Люсия, – чуть, что сразу идёте в бой…
Глава седьмая
– Семён, дружище, дави его! Ещё немного и этот парень будет твой, – слышу я выкрики своих друзей из зала.
Я на борцовском ковре. Идут соревнования на первенство Сибирского военного округа. На последних минутах схватки, которую я веду с мастером спорта международного класса, мне удается взять его на «болевой». Однако мой противник имеет очень низкий порогом боли и необыкновенно сильный. Он достаточно легко уходит с «болячки» и кроме того удачно ловит меня на переднюю подножку. Схватка мной проиграна, но я не очень расстроен её результатом, потому как признаю, что противник намного сильнее меня.
В раздевалку иду не спеша, прихрамывая на левую ногу. Смотрю на своё колено, оно пугающе распухло.
Неужели порван мениск? – тревожусь я…
Окружной госпиталь Сибирского военного округа. В этом медицинском учреждении я нахожусь уже третьи сутки, в связи с предстоящей мне полостной операцией по удалению повреждённого мениска. Этот госпиталь примечателен тем, что в его стенах Антон Павлович Чехов написал свой известный рассказ «Палата № 6».
Обнаружить место, где «воняет кислою капустой, фитильной гарью, клопами и аммиаком» я не рассчитываю. Однако «небольшой флигелёк» на территории госпиталя, где во времена Чехова находилась палата № 6 для душевнобольных, я нахожу в первый же день пребывания. В нем ныне располагается «кожно-венерологический диспансер».
По иронии судьбы палата, в которой я нахожусь, значится также под номером шесть. Понятно, что палата № 6 для хирургических больных, даже в далёком приближении не имеет ничего схожего с чеховской палатой № 6 для душевнобольных. Тем не менее, она оставляет в моей памяти жить на долгие годы, шокирующие истории, которые мне поведали её обитатели.
В палате нас пять человек. Все мы военнослужащие Сибирского военного округа. Несмотря на то, что в палате один офицер, старшина-сверхсрочник, два курсанта и солдат, «дедовщины» в ней нет. Главной поведенческой нормой в палате нами признаётся негласный рейтинг заболеваемости, в соответствии с которым и строятся межличностные отношения её обитателей. Тем, кто стоит выше в рейтинге, всемерно оказывается посильная помощь теми обитателями палаты, у которых рейтинг ниже. В нашем понимании это есть самый человечный подход.
Самым несчастным по тяжести переносимого физического страдания единодушно признан Бекдурды, младший лейтенант, командир взвода связи. Он туркмен по национальности и призван служить в армию на два года после окончания института транспорта и связи в Ашхабаде.
Его имя в переводе на русский язык означает «живучий», и это соответствует действительности. Свою необыкновенную живучесть Бекдурды доказывает на кровати с жёстким настилом, стоящей посреди палаты. У него обожжена почти половина всей кожи, сломаны кости таза и ещё что-то. Он очень мужественный человек.