Будь они в атмосфере, он бы услышал хлопки. Взбесившиеся тахионы на сверхсветовых скоростях раздирали бы пространство, уничтожая заданный объем материи. Кислород схлопнулся бы. Космос лишь стал чернее. На долю секунды бездна межпланетного пространства в дюжине точек стала совсем непроглядной. Антрацитовое ожерелье сожрало свет звёзд и небольшую область мрака прямо за несущимся вперёд Вергилием. Мрак нанес ответный удар, породив вереницу огней. Сгустки ионизированного газа почти облизали застывшего на самое границе бездны Киллиана.

— Неплохая попытка, сэр. Очень оригинальная и даже действенная, — искин расстроенно цыкнул, — три истребителя из пяти уничтожены.

Заострённые морды гончих кордов, словно услышав упоминание о себе, показались из мрака. Черные трезубцы, почти неразличимые на фоне бескрайних космических просторов, приблизились к Вергилию, дав оптике «Регула» выхватить их из тьмы. Приблизились и отстали. Интеллектуальная броня прочертила их приблизительный маршрут. Истребители летели к дредноуту…

— Силовое поле пропало. Капитану удалось! Думаю, вам стоит остаться в броне, — искин отключился, бросив все свои силы на ликвидацию повреждений. Охотник и жертва поменялись местами. Вергилий, наконец задраив шлюзовой отсек, понёсся вслед за трезубцами к замершему кораблю чужих. Его вороненая туша, вокруг которой сновали десятки красных точек, отметок истребителей, уже отобразилась на обзорном экране, когда искин корабельных систем заговорил:

— Есть слабый сигнал. Только звук.

— Легион ушел… — голос Эпоса переборол треск помех. — Освещение пропало, но я не уверен по поводу остального корабля.

— Дредноут обездвижен, Сэр. Силовое поле пропало. Осталось забрать вас, — Вергилий остановил движение, словно уткнувшись в незримую преграду. Именно здесь проходил предел дальности действительного огня истребителей кордов.

— Как раз по этому поводу я и хотел поговорить… — Айзек затих. После секундной задержки его голос вернулся, принеся с собой новую порцию звуков. В капитанской рубке послышались выстрелы. Эпос бежал.

— Вряд ли нам удастся осуществить вторую часть плана… — Эпос смачно выругался. Его брань утонула в характерном чваканье плазмометов. — Как там обстановка на поверхности корабля?

— Дредноут охраняют истребители, но я думаю, они не смогут нанести существенный ущерб планете…

— Заткнись! Заткнись, сволочь! Какой к чертовой матери ущерб планете! — крик Киллиан заставил искин замолчать. — Все это — ерунда, Сэр. Мы попробуем приблизиться…

От красной стайки отметок, курсировавшей вокруг дредноута, отделилось несколько точек. Истребители чужих начали сближение с Вергилием. Акустическая система корабля породила странный звук, больше всего походивший на грустный смешок.

— Истребители…

Киллиан до крови закусил губу. Он отказывался верить. Никогда ещё голос Айзека не был таким… таким обречённым. Эпос принимал свою судьбу. Вся эта миссия изначально выглядела суицидальной. С самого начала у Райберга, у всего их плана, было мало шансов на успех. Но сейчас, когда оружие Возмездия кордов было остановлено, сейчас, когда Марс, когда будущее человечества было спасено, Киллиан отказывался верить, что за это свершившееся чудо придется заплатить… Заплатить жизнью Айзека.

— Улетайте… — тихий голос Райберга сменился звуками выстрелов. Эпоса продолжали преследовать.

— Нет, нет, нет!!! Мы должны попробовать приблизиться!!! — Киллиан надрывно кричал. Отчаяние рвалось из его груди. Он всегда был один. Он не знал своих родителей, отдавших все свои силы Выживанию. Раса стояла на пороге вымирания, и людям было не до мелочей, вроде детского счастья. Он так и не завел настоящих друзей. Все они — дети Выживания, были созданы ради победы человечества в войне. Они были деталями огромного орудия, которое должно было перемолоть рукав Ориона во имя рода людского. Разве между винтиками в машине может быть настоящая дружба? Единственная любовь погибла, перечеркнув все его прошлое черной чертой забвения. Больше не было смысла смотреть назад. Все что было раньше не имело значения. Было только сейчас и завтра. И человек, который дал Киллиану смысл смотреть в это бордовое будущее, человек, который дал ему смысл существования, должен был сейчас умереть.

— Вам нужно улетать. Жизнь одного уставшего старика — хорошая цена за будущее человечества.

— Нахрен человечество, нахрен кордов, нахрен будущее… — опущенное забрало «Регула» не давало Киллиану согнать предательски сочившиеся из глаз слезы. — Мы попытаемся…

— Верг, улетайте.

— Нет!!! Нет!!! Стой, сволочь ты инопланетная…

Дредноут начал отдаляться. Даже сейчас искин продолжал исполнять приказы своего капитана. Красные отметки целей тревожно моргали в самом углу обзорного экрана. Скорость сближения истребителей с беззащитным кораблем уменьшилась, но трезубцы и не думали отступать.

— И ещё одно… Файл от Либерти. Ты можешь мне его отправить, — голос Эпоса начал тонуть в помехах, — хочу посмотреть.

— Простите, сэр. Я с трудом принимаю даже звуковой сигнал и не смогу отправить файлы.

Райберг на секунду замолчал, а потом сухо бросил:

— Открой его…

Часть обзорного экрана заполнило изображение. В небольшом кожаном кресле сидела девушка, из рук которой все норовил выскочить непослушный малыш. Девушка заговорила:

— Привет, пап. Мать говорит, что все это напрасно. Говорит, что ты это никогда не услышишь… Плевать. Меня зовут Надежда и, — девушка журчисто засмеялась, — я очень хочу, чтобы этот неслух узнал своего дедушку. Его тоже зовут Айзек.