Из-за крыс и того, что в земле оставались семена, на некоторых участках кучи росла трава. Она тоже привлекла внимание Апельсина. Он сорвал её левой целой рукой и запихал в рот. Пережевал, но ничего не почувствовал, даже минимальных изменений. Трава больше не казалась ему интересной. Он начал рыть тоннель в земле, получалось не очень хорошо. Внешняя земляная корка высохла и стала твёрдой. Но, когда голем её пробил, то рыть влажную и слегка рыхлую почву стало намного проще. Его тоннель всё углублялся. В это же время Орешек продолжал обкидывать деревянную стену камнями. Не прекращались их забавы очень-очень долго.

* * *

Спустя какое-то время я проснулся. Пребывая в полусонном состоянии, услышал ритмичные постукивания. Когда понял, что источник звука находится в соседней комнате, а не в снах, то очень быстро пришёл в себя. Соскочил и направился в комнату големострения. Войдя в неё, я удивился, мягко говоря.

— Вы чё устроили, а?!

Орешек, весь улепленный грязью, тут же перестал бросать камушки в стену. Он сделал пару движений ногами и повернулся в мою сторону. Начал очень пристально на меня смотреть, но больше ничего не делал.

— Ты почему в грязи весь?

— Ы-ы-а…у-у… — ответил голем, который на самом деле лишь пытался подражать звукам, вылетавшим из моего Криса.

— А Апельсин где? — и зачем я только пытаюсь с ними разговаривать?..

Оглядевшись по сторонам, я увидел, что в вёдрах появились земля и камни. А вода разбрызгана по всей комнате. Апельсина я так и не обнаружил. Чёрт! куда он подевался-то? Я схватил Орешка и поставил в угол, приказав ему не двигаться и не уходить, но вряд ли голем понял хоть слово. А сам выскочил из комнаты и пробежался по всем остальным. В центральной пропавшего голема не оказалось, в остальных тоже. Тогда я дёрнул входную дверь за ручку: она закрыта. Значит хитрый Апельсин спрятался где-то внутри.

Я вернулся в комнату големостроения и снова всё внимательно осмотрел. Если бы не царившая в «Чёрном Замке» темнота, то вряд ли бы я смог разглядеть, что в куче земли светятся два оранжевых огонька.

— Ты чё туда залез, балда?

После чего я осторожно раскопал землю, чтобы случайно не навредить Апельсину. Затем поставил его рядом с кучей и осмотрел. Так, блин, рука превратилась непонятно во что…

Кажется, я понял, что здесь произошло. Големы подрались, пытались навредить друг другу даже водой. Наверное, Орешек начал побеждать и тогда Апельсину с травмированной рукой пришлось спрятаться в куче земли. Не очень правдоподобная версия, пожалуй, но проверить стоит.

Поставив големов рядом, я стал наблюдать за их реакцией друг на друга. Но никакой агрессии они не проявляли и тем более никакой драки не намечалось. Тогда я представил другое развитие событий. Видимо, големы заскучали и попытались поразвлечь себя. Если это действительно так, то в этом вообще-то есть часть и моей вины. Я, по сути, оставил маленьких детей одних, те и начали баловаться. Жаль, но такого я не предусмотрел, мой опыт в големостроение и воспитании не очень обширный. Обычно я занимался только одним големом сразу. Как, например, тем, которого совсем недавно разбил о камни ненормальный толстяк.

Для начала я восстановил утраченную руку земляного голема. Затем соскрёб всю грязь с земле-каменного, без магии она, разумеется, не могла сращиваться с Орешком. Пожалев о том, что не сделал этого раньше, я решил наделить их осязанием. Будь оно у големов раньше, Апельсин бы почувствовал боль и не стал разрушать свою руку. Также благодаря осязанию големы смогут намного лучше справляться со своей работой. Но важнее, что чувство боли будет предостерегать их от опасных забав и вообще позволит понять, чего делать не стоит.

Посмотрев на Апельсина, я жестом приказал ему подойти. После я схватил его за земляные плечи и снова направил в голема потоки магической энергии. В мыслях замелькали паттерны из разноцветных натянутых ниточек, которые скручивались в спирали, затем копировались и снова скручивались. Уж не знаю, правильные ли я представлял чудо-узоры, но именно такие структуры и позволяли наделять геосозданий осязанием.

И чем больше энергии вливалось, в голема, тем «чувствительнее» он становился. Я и сам испытывал повышенные осязательные способности. Казалось, мог почувствовать, как на мою кожу приземлялись пылинки. Магическая энергия, при таких структурах паттернов, щекотала меня изнутри. Сначала это чувство, можно сказать, было даже приятным. Но чем дольше в голема вливалась магия, тем больнее становилась щекотка.

Совсем скоро щекотка превратилась в боль и стала нестерпимой. А это верный знак того, что голем уже больше не способен впитывать магические потоки. Я выпустил его и приказал отойти:

— Давай-давай, отходи…

– У-у-у… к-к-е… – проворчал голем и отошёл в сторонку. Он не сводил с меня взгляда. Скорее всего, с интересом ждал, что будет происходить дальше.

– А ты иди сюда, – я жестом подозвал Орешка.

— Ы-и-к… ц-ц… – уркнул земле-каменный, с шипиком на голове и подошёл.