Оскард поставил перед собой новую задачу. Решил как-то избавиться от пагубного влияния шоколада, который, впрочем, ещё не доказан. Значит, следующий эксперимент нужно провести с настоящим рабочим големом. У Криса как раз имелась парочка, правда Оскард о них ещё не знал, как и не ведал куда запропастился его новый друг.

Внезапно голем снова побежал, в противоположную от изобретателя сторону. Он, прямо не останавливаясь, спрыгнул с края стола и упал на пол. Звонко прозвенев миниатюрными доспехами. Оскард всё это видел и кинулся под стол, пролез под ним и увидел доспехи, которые лежали в кучке земли. Затем он собрал все части брони и сложил их на стол. Сгрёб землю веником в совок и высыпал в окно.

– Не расстраивайся, – сказал Оскард, обхохатываясь от своей, как ему казалось, отличной шутки.

После он вернулся к шкафу, достал из него тетраду и записал самое важное о сегодняшнем опыте. Оставил и пару меток про бойцовский клуб, големов лесорубов… Закончив с этим пошёл на рынок, чтобы купить еду, уже после планировал наведаться в гости к другу.

Выйдя на улицу, Оскард посмотрел по сторонам. Увидел всего лишь одну девушку, да и та была не особо красивой. Поэтому он, абсолютно не задерживаясь, направился к центральной площади. По пути изобретатель встретил нескольких лесорубов, которые только посмеялись над ним.

– Ну и гхдэ твоя самопилящаяя пила? А? – усач рассмеялся и треснул друга по спине.

– Или топор саморуб! – ответил тот, рванув в перёд, чтобы не упасть.

– А может у него пружина в…

Из-за угла показалась повозка с двумя лошадьми и кучером, который щёлкал по ним длинной плетью. Она оказалась доверху загруженную деревянной мебелью. Лошади с большим трудом тащили телегу даже по вполне ровной брусчатке. Дождавшись пока толстый кучер проедет, Оскард пошёл дальше. Он, как и все местные знал, что на узких улочках повозок всегда нужно остерегаться. Может прилететь плетью, причём некоторые кучера делают это специально, также и лошади иногда любят лягаться.

Выйдя на площадь, Оскард увидел, что народу практически нет. Видимо большая часть развлечений оказалась под запретом, вот люди и не пошли на рынок с утра пораньше. Но изобретателя больше волновало то, что ему-то точно староста больше не позволит устраивать представления. Хирульд, конечно, лично об этом ещё не сообщил, но Оскард и сам всё прекрасно понимал.

Он подошёл к прилавку с овощами и взял помидор.

– Свежие помидорки?

– Ага, – нехотя ответил полу спящий продавец с морщинистым лицом.

– Ясно… – ответил Оскард, рассматривая, как из помидора вылезает жирная личинка.

Он хотел положить его на место и сказать пару ласковых продавцу, но мимо прошли две женщины.

– Гвэнди, ты уже слышала весть? Представляешь, ночью дом в поле сгорел. Сама из окна видела!

– Да ты что дорогая?! Там же кто-то жил, наверное.

– Твою муть! – с помидором в руках, Оскард побежал к дому друга.

Увидев это, продавец резво проснулся. Вскочил на ноги и крикнул:

– Щегёль! Помидор, зараза, вернул!

– Да-да, – обернувшись, крикнул изобретатель.

Он метнул помидор продавцу в руки, но что-то не рассчитал с силой. Гнилой плод прилетел ему чётко в нос, смачно взорвавшись подгнившей мягкостью.

– Ишь-мышь! Чё творит? Иша-а-а-к!

– Нахал, – фыркнула одна из женщин.

– Бескультурщины, – сердито сказала вторая.

Спустя какое-то время Оскард выбежал на окраину города. Он увидел сгоревший дом, его сердце начало биться сильнее, а пальцы стали подёргиваться.

– Неужели всем моим планам конец?!

Он не хотел верить в то, что никогда не сможет заняться бизнесом основанном на големостроение и механизмах собственного изготовления. Но ещё больше он перепугался за Криса.

Глава 18

— Крии-и-и-с! — заорал Оскард во всё горло.

— Нам твой рис и даром не нужон! — высунувшись из окна домика на окраине, ответила большеносая бабка.

Наплевав на её слова, изобретатель рванул к сгоревшему домику. Вернее, к чёрным слегка дымящимся руинам, что от него остались. Вся конструкция обрушилась внутрь, похоронив под собой абсолютно всё, что могло находиться в доме. Местам выглядывали раскалённые светящиеся угольки, при сильных порывах ветра они светились ярче. А когда он стихал, то быстро покрывались белым пеплом. В нескольких местах даже мелькало открытое пламя. В общем, пепелище ещё далеко не остыло, но за всё время пожара так никто и не явился его тушить.

— Крис! Крис! Кри-и-и-с! — кричал Оскард, практически добежав до догоравшей горы хлама.

Никто не отзывался не его слова. Тогда он решил поискать друга под догоравшими обломками. Схватился за то, что когда-то было дверным косяком, чтобы взобраться на руины.

— Ы-ы-ыс-с-с… — изобретатель тут же убрал руку, получив ожог, — вот дерьмо!

Осознал, что никак не сможет помочь другу, если тот вообще находится под почти сгоревшими обломками. Умом Оскард, конечно, понимал, что вероятность выжить в таких условиях практически нулевая. Но и помнил, что при прошлом его визите хозяина дома не оказалось. Эта единственная зацепка, которая и не позволяла ему впасть в истерику. Но он всё равно решил осмотреть пепелище получше.