СЛЕДОВАТЕЛЬ. Бода. Человек, которому принадлежит автомобиль. Разве он – не ваш друг?

САККО. Нет.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы сказали, что человек, которому принадлежал автомобиль, ваш друг. Бода – владелец автомобиля. Друг он вам или нет?

ВАНЦЕТТИ. Я не очень хорошо его знаю.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Орчиани – ваш друг?

САККО. Почему вы меня об это спрашиваете? Что, по-вашему, я сделал?

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы знаете Орчиани?

ВАНЦЕТТИ. Не так, чтобы хорошо.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Хорошо, вы, похоже, никого не знаете.

САККО. Вас я знаю более чем хорошо. Такие, как вы, на родине мне встречались не раз.

ВАНЦЕТТИ. Я здесь чужак. Людей не знаю. Просто пытался выжить. Я никого не трогаю.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Орчиани – коммунист?

ВАНЦЕТТИ. Никто, у кого есть хотя бы половина мозга, коммунистом быть не может.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы знали, что ваш друг Бода грабит перевозчиков заработной платы?

САККО. Я не понимаю вашего английского.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Все вы понимаете.

ВАНЦЕТТИ. Я ничего не знаю о перевозке заработной платы. Я продаю рыбу.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Бода грабит перевозчиков заработной платы и убивает невинных людей, вы забирали из гаража его автомобиль, ходите с оружием, и ничего не знаете, о том, что он делает? Такова ваше версия?

САККО. Бода никого не убивал.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Тогда это ваша работа. Вы признаете, что убили их?

ВАНЦЕТТИ. Я ничего не признаю. Я не понимаю вашего английского.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Если Бода не стрелял, тогда стреляли вы.

САККО. Я ничего такого не делал.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Значит, это ваших рук дело? Вас и вашего друга Ванцетти.

САККО. Я не понимаю, что вы говорите. Что вы говорите?

ВАНЦЕТТИ. Я в жизни ни в кого не стрелял.

СЛЕДОВАТЕЛЬ. Тогда почему, по-вашему, мы вас арестовали?

САККО. Да откуда мне это знать? Я понятия не имею, почему вы что-то делаете. Вам не нужна причина для того, чтобы арестовать итальянца. Вам не нужна причина, чтобы запереть его в камере, орать на него, бить.

ВАНЦЕТТИ. Я не знал, что вы об этом. Я думал, дело в оружии. Насчет того, что у нас оказалось оружие. Я ничего не знаю ни о каких ограблениях. Я ничего не сделал. Я ничего не сделал.

(Свет, падающий на ВАНЦЕТТИ, гаснет. САККО остается в круге света).

(РИС выходит в свет, из правой кулисы, пододвигает деревянный стул к САККО, садится).

САККО. Я рассказал все, что мог. Больше мне говорить с вами не о чем.

РИС. Я – не коп.

САККО. Тогда чего вы хотите?

РИС. Я хочу о вас написать.

САККО. Написать что?

РИС. Только правду.

САККО. Почему вы хотите написать обо мне?

РИС. Это моя работа. Я пишу.

САККО. Для газет?

РИС. Да, для газет.

САККО. Газеты – дерьмо. Ты читаешь газету, а ложь прилипает к пальцам. Приходится отмывать руки. Но запах остается. Газеты воняют ложью.

РИС. Я ложь не пишу.

САККО. Вам платят, чтобы писать ложь. Вы пишите то, что вам говорят. За деньги вы напишите, что угодно. Я вас знаю. Вы не хотите правды. Вам нужна ложь, чтобы вас не мучила совесть за ненависть к тому, чего вы не понимаете. Вы берете деньги, чтобы превращать правду в дерьмо. Вы собаки, дерущиеся из-за куска мяса.

РИС. Вы меня не знаете.

САККО. Я знаю, на кого вы работаете. Не хочу с вами говорить.

РИС. Вы работаете на обувной фабрике, так?

САККО. Сейчас я нигде не работаю.

РИС. Вы получаете деньги за вашу работу или выполняете ее бесплатно?

САККО. Я зарабатываю на жизнь. Потому и работаю. Чтобы кормить детей и жену. Кто теперь будет кормить моих детей и жену? Как я могу их кормить, если меня посадили под замок?

РИС. Вы изготавливаете обувь. Я пишу истории. Вы работаете с кожей. Я использую слова. Я писал о войне на Кубе, и меня уволили, потому что я говорил правду. Я писал о войне во Франции, и меня увольняли дважды, потому что я говорил правду. Майор Керли из Бостона ударил меня, потому что я написал правду и назвал его вором, и меня уволили. Ладно, сначала я ударил его, а уже потом меня уволили.

САККО. Вас часто увольняли, мистер.

РИС. Я хочу только одного – написать правду о вас и вашем друге Ванцетти. Это все, чего я хочу.

САККО. Вы говорите мне, что не считаете нас виновными?

РИС. Я не знаю, виновны вы или нет. От той стороны я услышал предостаточно. Теперь хочу выслушать вас.

САККО. И вы это напишите?

РИС. Я напишу все, что вы мне скажете, а люди смогут это прочитать и решить, кто есть кто. По-моему, это справедливо.

САККО. В этой стране нет ничего справедливого.