Знаменитые шестидесятые – время расцвета поэзии. И нашумевшие стихотворения и поэмы Е. Евтушенко, такие как «Танки идут по Праге», «Братская ГЭС», «Под кожей статуи Свободы» и многие другие – выразительнейшие знаки эпохи – вошли в 5 том собрания сочинений. В книгу включены стихотворения и поэмы 1964–1970 годов, статьи об искусстве, а также речьпредостережение «Предсказания перед началом ХХI века», издающаяся впервые.
В формате a4-pdf сохранен издательский макет книги.
Предсказания перед началом XXI века
В 1992 году мой друг Володя Зельман, знаменитый анестезиолог, эмигрировавший в США с помощью мультимиллионера Арманда Хаммера, предложил мне по поручению Оргкомитета Ежегодного мирового конгресса нейрохирургов произнести речь для открытия конгресса не более 45 минут, в Нью-Орлеане; написанную и прочитанную по-английски. Затем запись речи, как мне казалось, исчезла.
Я считал ее безнадежно потерянной, но, к счастью, она оказалась спасенной на видео в 2015 году недавно скончавшимся нейрохирургом Франком Летчером, бывшим незаменимым опекуном симфонического оркестра города Талса. Перечитывая эту речь, написанную мной 24 года тому назад и переведенную мной с помощью моего близкого друга Альберта Тодда, я понял, что предугадал в ней то, что, к сожалению, действительно потом произошло после распада СССР – потеря взаимопонимания и новая холодная война, необъявленная, но сопровождающаяся многими весьма небескровными войнишками и терроризмом; грозящая перерасти в третью войну, после которой может исчезнуть человечество.
В каждом пограничном столбе есть нечто неуверенное.Тоска по деревьям и листьям – в любом.Наверно, самое большое наказание для дерева —это стать пограничным столбом.На пограничных столбах отдыхающие птицы,что это за деревья, не поймут, хоть убей.Наверно,люди сначала придумали границы,а потом границы стали придумывать людей.Границами придуманы полиция, армия и пограничники.Границами придуманы таможни и паспорта.Но есть, слава Богу, невидимые нити и ниточки,рожденные нитями крови из бледных ладоней Христа.Эти нити проходят, колючую проволоку прорывая,соединяя с любовью – любовь и с тоскою – тоску.И слеза, испарившаяся где-нибудь в Парагвае,падает снежинкой на эскимосскую щеку.Мой доисторический предок, как призрак проклятый, мне снится.Черепа врагов, как трофеи в пещере копя,он когда-то провел самую первую в мире границуокровавленным наконечником каменного копья.Был холм черепов. Он теперь в Эверест увеличился.Земля превратилась в огромнейшую из гробниц.Пока есть границы, мы все еще доисторические.Настоящая история начнется, когда не будет границ.Однажды на реке Амазонка одна старая индианка предложила мне банан. Она аккуратно очистила кожу и только потом почти благоговейно вымыла банан в воде, кишащей пираньями и паразитами. Только после этого почти ритуального священнодействия она решилась протянуть мне банан. Она думала, что так все будет выглядеть гораздо культурней, цивилизованней. Но у меня даже в сердце защемило, потому что эта индианка была с раннего детства лишена понимания, где истинная культура, а где примитивно понятая цивилизованность. Кто имел право украсть у нее – явно честной, трудовой женщины, наверняка прекрасной матери и бабушки, возможность самораскрытия через Шекспира, Данте, Достоевского, Сервантеса, Мелвилла, Шостаковича. Не одна она, а миллионы таких, как она, это часть нашего общего греха – бескультурья человечества. Мы разъединили человечество, разделяя его на три категории.
Первая категория самая опасная. Это те, кто обладает преступной неспособностью чувствовать собственный грех или вину за что бы то ни было. Вся жизнь для них лишь существование без ощущения собственной вины, что делает жизнь более комфортабельной, уютной. Вторая категория все-таки включает людей, у которых проскальзывает время от времени чувство вины, но обычно ненадолго. Третья категория – она самая скромная по количеству, постоянно чувствующая себя виноватой прямо или косвенно за все на свете. Но именно благодаря таким людям и существует то, что и называется совестью человечества без снисходительного покровительства.
Если мы нечаянно наступаем на ногу наших ближних в метро или на перекрестке, мы все-таки приносим извинения. Если мы оскорбляем наших жен грубыми словами, лучшие из нас предпочитают взять свои слова обратно. Но нельзя сложа руки ждать, когда наконец агрессивные националисты или религиозные террористы сами, по доброй воле, cмирнехонько сложив губы сердечком, будут брать обратно свои самые оскорбительные слова о других народах и религиях. Свобода слова не должна переходить в свободу личных оскорблений и попрания прав человека.
Увы, есть те, кто не слишком следует главным великим заповедям многих религий и великих писателей, услужливо подчиняясь мелким лицемерным командам собственной трусости и не дозволенной никем вседозволенности. Лишь нравственно сильный человек способен открыто признавать свои ошибки. Нo мы должны все-таки понимать, где ошибки, а где преступления. Все, даже самые умные люди, не могут прожить жизнь без ошибок. Почему бы нам однажды не остановиться, подумать, передохнув от соревнований национальных самолюбий, и собираться вместе руководителям всех стран хоть раз в три года, не обвиняя ни в чем других, но прежде всего заговорив о собственных ошибках.
Вместо этого мы продолжаем парад самооправданий. Но почти никто не берет назад политических оскорблений, боясь потерять так называемое «лицо», и продолжаются оскорбления в прежнем направлении.
Если это правда, что у всех нас есть несколько жизней, я попросил бы Бога наказать всех антисемитов тем, что они оказались бы евреями, почувствовав на собственной шкуре все оскорбления и преследования, а все белые расисты родились бы заново чернокожими, чтобы они почувствовали, что такое суд Линча и что такое скрываемый, но все еще проявляющийся расизм. Мы обязаны чувствовать себя виноватыми во всех ненавистях мира. Многие лишь цинично ухмыляются над таким выражением, как «семья человечества», а еще хуже – если употребляют его, то лицемерно.
Одно время внимание почти всех западных политиков как на символе зла было сосредоточено на Саддаме Хусейне. Это было легче для Запада – приписать все грехи Саддаму, а потом лихорадочно искать следующего кандидата, на которого сразу свалить все на свете.
Военные комплексы европейских стран и США порой безрассудно увеличивают и увеличивают количество оружия и продают его, даже не задумываясь, в руки тех, кто завтра, быть может, будет убивать при его помощи даже их собственных детей. Мог ли Саддам Хусейн быть таким же опасным, каким он стал бы без немецкой химии, без американского хайтека и без относительной терпимости к нему Запада, будто к игральной карте против Ирана, или без неосторожных симпатий некоторых советских чиновников, заключавших с ним сделки? Саддам – это наш общий коммунистическо-капиталистический выкормыш, мы все ответственны за все его игрушки смерти в игре против бездомных курдов. Когда президент Буш-старший начал войну с Саддамом Хусейном, чтобы остановить вторжение в Кувейт, он все-таки предостерег своих генералов от вторжения в Ирак и от расправы с ним. Однако мне кажется, что заманчивая инерция этого вторжения и расправы с Саддамом застряла во многих головах под военными фуражками и может быть безрассудно реализована каким-нибудь будущим президентом. Почему безрассудно? Да потому что если американцы оккупируют Ирак и сбросят Саддама, то они унаследуют все его нерешенные проблемы и могут надолго запутаться в сложных отношениях суннитов с шиитами, да и с теми же курдами, в чем вряд ли хорошо разбираются. Пески Ирака да и других арабских стран могут оказаться для них своеобразно сухой невылазной трясиной на долгие годы, какими для нас оказались когда-то пески Афганистана. Я был поражен наивной детскостью и пафосной безвкусицей некоторых комментариев к войне в Персидском заливе. Один телевизионный американский журналист с энтузиазмом воскликнул, что небо, наполненное летающими ракетами, было красиво, как сверкающая рождественская елка. Подыскивая точное английское слово к этому лицемерию, я даже изобрел слово «Warnography». Любопытно было телевизионное интервью генерала Шварцкопфа, когда он после того, как оказался не у дел, пожаловался репортеру, что невыносимо скучает на пенсии, ибо раньше достаточно было движения его мизинца, чтобы летели самолеты, шли танки, а сейчас он чуть ли не целую неделю безуспешно ждет сантехника после безуспешно отчаянного вызова. А может быть, вообще войны возникают одна за другой только потому, что некоторые генералы не у дел смертельно скучают?