— Правдоподобно, — не меняя выражения лица, резюмирует кузетовец и начинает скороговоркой частить в свой микрофон. — Экипаж номер… время… вызов… прибыли… по прибытии полиция в количестве… прошу подтверждения о прохождении вызова полиции… сообщить местонахождение куратора объекта номер…

Затем в его наушнике возникает еле слышное (с моего места) бормотание, после чего он сообщает лейтенанту:

— Вы ждёте вместе с нами.

Лейтенант в ответ, словно очнувшись, разражается массой удивления и неприятия ситуации. Так они переругиваются минут десять, пока обоим это не надоедает.

Кузетовец за это время поднимается на половину пролёта и, не прекращая пикировки с полицейским, надевает на нападавшего ещё и пластиковые фиксаторы (не снимая с его рук и ног, однако, брючных ремней).

Бабка, собравшая в итоге с пола все свои вещи (дотошно при этом прислушиваясь ко всем разговорам), подозрительно косится на всех по очереди и шмыгает вдоль стенки вверх к лифту, стараясь ни к кому не прикоснуться даже пакетами.

А я мысленно говорю спасибо всем богам за то, что моя родня сейчас спит (отец с сестрой) либо отдыхает на кухне (мать). И что мне не надо ни успокаивать кого-либо из них, ни объяснять что-либо.

Четверть часа, озвученные Сомом, на практике оказываются доброй половиной часа. По истечении которой в подъезде появляется Араб: вначале высокий кузетовец сводит брови вместе, очевидно, что-то выслушивая в наушнике. Затем делает шаг к двери и нажимает кнопку электронного замка. Являя нам всем Араба.

Араб, видимо, в курсе переговоров низкого кузетовца с базой насчёт полиции, потому что сразу подходит к лейтенанту и, утыкая тому в лицо своё удостоверение, говорит:

— Пожалуйста, на улице нас подождите. Никуда не отлучайтесь. Возможно, понадобитесь.

Полицейский лейтенант недовольно морщится. Вероятно, полномочия Араба несоизмеримы с таковыми простых кузетовцев, поскольку полицейские дисциплинированно ручейком вытекают из подъезда.

— Приветствую, — кивает Араб Лене. — Говори, что не так, — поворачивается затем ко мне. — Ну, кроме самого инцидента.

Быстро пересказываю суть событий, завершая:

— Два момента не понравились. Во-первых, он именно нас ждал.

— С чего ты это взял? — удивляется Араб.

— Видно по проекции мозга, — пожимаю плечами. — Эмоциональный фон плюс «узнавание», когда ждёшь кого-то конкретного, различить могу. У родителей такие же мозги были в аэропорту, когда мы их встречали.

— А может, он первого попавшегося ждал, — настаивает Араб, — кто будет идти? Нет, так-то ты всё правильно сделал, лучше перебдеть чем… гхм… ну, понятно, чем что… Но почему ты уверен, что именно вас ждали?

— Когда ждёшь конкретного человека, а потом он появляется, то в момент узнавания это — чуть уникальное сочетание, — указываю пальцем себе на висок. — Второе. Мне приходилось драться с наркоманами (хоть и с Сериковым и компанией). Я поначалу странности его режимов, — снова указываю на висок, — списал на наркоту. Потому что он как датый, — киваю на прикреплённое ремнями к перилам «тело». — Но сейчас думаю, что такого раньше не видел. Это как бы и наркота, но в то же время… — затрудняюсь подобрать слова.

— Это не наркотики, — раздаётся со стороны Лены, которая категорично качает головой и спускается к нам по ступенькам.

Кузетовцы с любопытством прислушиваются к ней, не выпуская из вида «тело».

— Интересно, — Араб, не демонстрируя удивления, обращается к Лене. — Подробности?

— На какой-то специальный препарат похоже, не просто на наркоту. — Лена качает головой, задумчиво глядя сквозь Араба. — Я сперва в горячке не сообразила, но сейчас вижу… Вернее, думаю: во-первых, сигнал по синапсам у него блокируется выборочно, потому что нечувствительность к боли…

Далее Лена с Арабом переходят на профессиональную абракадабру, лично мне понятную едва ли на пятьдесят процентов. Дожидаюсь окончания их дискуссии и добавляю:

— Араб, а знаешь, ещё он умеет быть незаметным. Вот смотри, он уже более получаса лежит, привязанный к перилам, так мы на него все практически внимания не обращали. Наши, — киваю на кузетовцев, — только в пластик его обрядили, и сразу как забыли о нём. Полиция о наручниках даже не вспомнила. И я себя ловлю на том, что… Араб, я стесняюсь дальше говорить вслух, — мысленно чуть смеюсь сам над собой.

— Невовремя, — морщится Араб. — Рожай быстрее. Твоя безопасность, твои решения, — он не заканчивает фразы, но я отлично понимаю, что он недоговорил «твои последствия».

Он всегда это говорит.

— Есть же фантастическая литература, — говорю ему на ухо, подойдя поближе и стараясь звучать как можно тише.

Лена, игнорируя мои попытки конфиденциальности, подходит к нам вплотную и наклоняется надо мной, чтоб лучше слышать. Конфиденциальность получается сохранить только в отношении двух кузетовцев, которые и так не проявляют ни грамма любопытства.