Как я ни старался затянуть с массивом, он все же был окончен. Брыластый заметил это, мгновенно приблизился и нанес первый удар – в грудь, а затем я сделал кое-что неожиданное для себя – отскочил в сторону и поджал ногу.

Мужчина отступил и кивнул:

– Значит, у тебя тело умнее, чем голова. Хорошо. Будет проще вбить основы. Все это время я бил в одни и те же места, в одном и том же порядке: грудь, нога, плечо, голова. Если бы ты заметил это и запомнил порядок, то строил бы защиту исходя из этого, но тело запомнило быстрее и попыталось убежать. Сейчас я продолжу те же удары.

Брыластый на самом деле бил одинаково, всего четыре удара, и как я упустил это? Так испугался боли, что перестал соображать?

После множества неудачных попыток я все же подобрал наилучший порядок движений для блокирования палки. Шаг назад, поместить копье горизонтально перед собой, держа обеими руками, дальше шаг в сторону, пятка копья опускается вниз, сбивая удар в ногу, затем шаг вперед и резкий толчок, отбивающий удар в плечо, затем наклониться, избегая удара в висок.

Брыластый снова отступил:

– Запомни, ты слаб. Твои руки слабы, твои ноги слабы, твой живот слаб, твоя спина слаба. Ты не выдержишь ни одного настоящего боя. Тебе нельзя блокировать прямые удары, лучше научись уклоняться от них.

Я недоуменно сдвинул брови, вроде бы у меня все неплохо начало получаться. Но он не стал больше ничего говорить, а лишь нанес первый удар из цепочки. Я привычно подставил копье и… его выбило у меня из рук так, что пальцы заныли.

Подняв копье, я встал в стойку, брыластый ударил второй раз – по ноге. В этот раз я удержал копье, но оно с размаху впечаталось мне в ногу, отчего я откровенно взвыл.

– Я понял, понял, – взмолился я, но мужчина снова взмахнул палкой, и я, не пытаясь блокировать удар, отшатнулся в сторону, а затем сразу присел, пропуская последний удар из цепочки.

– Хорошо, – сказал брыластый. – Так мы и будем заниматься. Учти, я в любой момент могу поменять порядок и количество ударов. Пока ты можешь блокировать удары, но лучше, чтобы ты умел и то, и другое.

Это продолжалось бесконечно долго. Страшнее всего было тогда, когда я понимал, что цепочка сменилась, потому что это означало несколько минут избиения. И самым приятным оказался момент, когда послышался голос Добряка:

– Хватит.

Это было в середине цепочки из девяти ударов, самой длинной за сегодняшний день, и я уже готов был разрыдаться от собственного бессилия.

Брыластый сразу же остановился, положил палку возле стены и вышел, не попрощавшись. Добряк усмехнулся, затем кивнул:

– Идем, тебе нужно к лекарю.

Из городского дворца Мин Чинь выехал, соблюдая полный церемониал, в торжественном красном ханьфу с золотой нитью по вороту, означающую его службу императору, туфлях с загнутыми наверх носками и высокой шапочкой – символ государственного чиновника. Министр сидел в парадном паланкине, оббитом атласом, и его охранял лян (двадцать пять) лучших воинов в полном облачении, вплоть до кожаных доспехов с защитными массивами и боевых амулетов.

Белый и Красный районы он проехал спокойно, а вот в Синем вокруг данной процессии начал собираться народ. Люди перешептывались, обсуждая стражников, которые разительно отличались от местных, стоимость ткани на паланкине и причины, вытащившие министра из дворца. Вскоре в общем гомоне послышался смех, дерзкие стишки и даже песенки. Мин Чинь поморщился: снова эти студенты.

Министр не совсем понимал, зачем вообще нужен университет в этом провинциальном городе? Преподавали там люди, которым не хватило квалификации и ума устроиться личными учителями в Белом и Красном районах, а значит, и уровень знаний там низкий. Не сравнить со столичными университетами, где должность преподавателя гораздо выше. Мин Чинь до сих пор с уважением вспоминал своих многочисленных учителей.

Впрочем, министр не презирал людей из низших районов. Это не их вина, что им не хватило удачи родиться у достойных родителей или получить хороший талант. Вот его дочь, Мин Лули, сумела выбрать правильную семью, хоть у нее и был врожденный порок…

Мин Чинь помотал головой, стараясь прогнать из головы мысли о недостатке дочери. Всего у министра было трое детей, две старших уже закончили университет и отправились строить свои карьеры в разные города, и хотя Мин Чинь гордился их успехами, но из всех детей больше всего он любил младшую дочь. Может, потому что она была младшенькая, а может, потому что он больше возился с ней, пока искал умелого лекаря, пока следил за ее лечением, пока радовался ее первым маленьким успехам. Зато сейчас какая она красавица! С виду и не скажешь, что были какие-то проблемы.

Снаружи шум усилился. Процессия пересекла границу с Серым районом, а там люди были попроще, чем в Синем. Они громко спрашивали, кто это едет и зачем. Мин Чинь усмехнулся: эти неучи даже не могли распознать знаки магического министра на паланкине.

Возле ворот Черного района уже ждал глава стражи в полном обмундировании, с мечом и даже щитом в руках. Он низко поклонился закрытому паланкину, затем дал отмашку, чтобы его люди открыли ворота, а сам спросил, не нужно ли дать еще людей, на всякий случай.