— Я влюблен! — заявляет Мистер Шарм. Когда она сворачивает с дороги, он, немного проехав вперед, останавливается и кладет руки на руль. — Я возвращаюсь!

Кэрри многозначительно смотрит на Мужчину Своей Мечты, но тот делает вид, что не замечает. Он смеется, подначивая Мистера Шарма. Мистер Шарм мчится по дороге, нагоняя девочку.

— Нет, вы только посмотрите. Да она и кататься-то толком не умеет! Обязательно упадет и расшибется!

Они проезжают мимо девочки, и Мужчина Ее Мечты спрашивает:

— А это, случайно, не Элль? Очень похожа. Кэрри сидит на заднем сиденье и курит.

— Элль вроде постарше, — отвечает она. Мужчина Ее Мечты открывает окно и обращается к девочке:

— Привет!

Девочка подкатывает к машине.

— Привет! — с улыбкой отвечает она, с некоторым смущением поглядывая на Мужчину Ее Мечты. — Я вас знаю?

— Вполне возможно, — отвечает Мистер Шарм, перегибаясь через соседнее сиденье. — Я — Мистер Шарм.

— Одри, — отвечает девочка и смотрит на Мужчину Ее Мечты. — У вас лицо какое-то знакомое… Мистер Шарм выпрыгивает из машины.

— Ты тормозить-то хоть умеешь? Без этого ведь никак. Ролики — это, знаешь, как опасно.

Девочка смеется.

— Давай я покажу, — говорит Мистер Шарм и приседает на одной ноге, выставив другую вперед, руки вразлет.

— Спасибо, — отвечает девочка, удаляясь.

— Ты, случайно, не модель? — кричит ей вслед Мистер Шарм.

— Нет, — отвечает она через плечо. — Студентка.

Мистер Шарм садится в машину.

— Кольцо на пальце… И о чем только ее муж думает?! Отпускает одну на роликах! Я бы на ней женился. Честное слово. Нет, вы ее видели? Как там ее звали? Одри. Одри… Слегка старомодно, вам не кажется?

Стенфорд заказывает столик в «Дела Феми-на» в честь приезда Роберта. После ужина они возвращаются домой в Хелси-Нек и курят травку. В два часа утра Роберт заявляет, что хочет спать, так как ему рано вставать — надо еще прочитать кучу сценариев. Стенфорд провожает его в спальню, обитую неизменным южнохэмптонским ситцем.

— С детства обожал эту комнату, — говорит Стенфорд. — Такого ситца больше не делают. Надеюсь, тебе будет не слишком жарко. По-моему, в такую жару лучше спать вообще без покрывала. Мы так в детстве спали. Пока моя бабушка не открыла для себя кондиционер.

Стенфорд присаживается в кресло, наблюдая, как Роберт раздевается. Роберт, похоже, не возражает, и Стенфорд продолжает журчать. Роберт ложится в постель и закрывает глаза.

— Устал? — спрашивает Стенфорд. Он подходит к постели и смотрит на Роберта, лежащего с закрытыми глазами. — Спишь?

Вторник, четвертое июля. Звонит мобильный. — Маргарет.

— Привет, золотце! Мои друзья решили свалить пораньше, а я бы еще задержалась. Ты когда уезжаешь? Не возьмешь меня за компанию?

— Не раньше завтрашнего утра, — отвечает Скиппер.

— Хм… Пожалуй, можно и завтра… Надо только на работу позвонить.

— Договорились, — недовольно отвечает Скиппер.

— Обожаю, когда все разъезжаются, а ты остаешься… Может, поужинаем сегодня?

— Не могу, я обещал друзьям…

— Ладно, — с легкостью соглашается Маргарет. — Все равно в следующие выходные увидимся. По дороге договоримся.

Вечер вторника. Мистер Шарм сворачивает на дорожку, где повстречал Одри. Вылезает из машины, открывает багажник, копается там и не без труда натягивает на себя ролики. Делает пару пробных шагов. Затем облокачивается на свою машину и ждет.

В один прекрасный день четверо юных див встретились в одном из ресторанов Ист-Сайда, чтобы обсудить, что значит быть сногсшибательной красавицей в Нью-Йорке.

Что значит, когда за тобой охотятся, за тебя платят, тебе докучают, тебе завидуют, тебя не понимают, — иными словами, каково это — нести бремя мужского поклонения, не достигнув и двадцати пяти лет.

Камилла пришла первой. Метр пятьдесят пять, бледная нежная кожа, крупные губы, округлые скулы, крошечный носик. Камилле двадцать пять, но, по ее словам, она ощущает себя старухой. В модельный бизнес пришла в шестнадцать лет. Мы познакомились пару месяцев назад на каком-то приеме, где она исполняла роль спутницы известного телепродюсера — то есть улыбалась и отвечала, если к ней обращались. В остальном она и пальцем не пошевелила за весь вечер — разве что время от времени сама прикуривала себе сигареты.

Женщинам вроде Камиллы ни к чему напрягаться, особенно когда дело касается мужчин. В то время как сотни женщин в лепешку бы расшиблись, лишь бы заполучить Скотти, того самого телепродюсера, Камилла пожаловалась мне, что ей было дико скучно.

— Он не в моем вкусе, — объяснила она. Слишком стар (сорок с хвостиком), недостаточно привлекателен, недостаточно богат. Она рассказала, как совсем недавно вернулась с курорта Санкт-Мориц, куда ездила с молодым титулованным европейцем — вот это, добавила она, совсем другое дело. Тот факт, что Скотти, бесспорно, являлся одним из самых востребованных мужчин Нью-Йорка, был ей глубоко безразличен. Почетным трофеем была она, а не Скотти.