— А потом вдруг замечаешь его подтяжки и думаешь: Боже правый! — добавила Мейви, поэтесса ирландских кровей.

— Или вдруг понимаешь, что не так уж он и остроумен, — подхватила Сара, — просто припас с десяток шуточек на все случаи жизни. И когда приходится выслушивать одно и то же по сто раз, это начинает жутко бесить. Как заезженная пластинка. С ума сойти можно.

— Он мне как-то сказал, что я — единственная женщина, которая понимает его шутки, — припомнила Мейви, — и это притом, что лично я ничего смешного в них не находила.

— А потом вдруг оказываешься в его квартире со всеми этими несметными портье и нескончаемыми дверями — бред какой-то…

— И сразу хочется спросить, не проще ли выкинуть к черту всю эту мебель или, если на то пошло, переехать жить в мебельный магазин.

— Однажды он показал мне новые кольца для салфеток. В виде наручников. Это он так девушек соблазняет.

Так с чего же все начинается? История Джеки была не оригинальна.

— Я ждала столик в «Голубой ленте», — начала она, — как вдруг он подошел и ни с того ни с сего заговорил со мной. Так и блистал остроумием — я тогда даже подумала: «Смотри-ка, да между нами просто искры летают! Даже жаль, что расстанемся — и поминай как звали…»

Все сочувственно закивали — история была стара как мир.

— На следующий день он звонит в восемь утра, — продолжала Джеки. — «Пообедаем вместе?» — спрашивает. На первом свидании он всех тащит в «Сорок четыре».

Сапфира, белокурая мать-одиночка, усмехнулась:

— Меня он туда повел только на втором.

— Потом, не давая опомниться, приглашает тебя провести с ним выходные, — продолжала Джеки.

— Мне он через неделю уже предложение сделал, — похвалилась Сара, — а это даже для него рекорд.

— А меня он на третьем свидании повез знакомиться с родителями, — вспомнила Бритта, фотоагент, высокая стройная брюнетка, успевшая с тех пор удачно выйти замуж. — Только мы, его родители и дворецкий. Помню, на следующий день мы валялись на кровати и он крутил домашнее видео, показывал себя в детстве. Он просто умолял меня выйти за него замуж, говорил: «Вот увидишь, я могу быть серьезным». А потом взял и заказал какую-то дрянь из китайской забегаловки. Посмотрела я на него и подумала: «За тебя — замуж?! Ну уж нет, я еще не совсем спятила!» Рамона вздохнула.

— С другой стороны, я тогда как раз рассталась с одним человеком и была в полном раздрызге, а Пери всегда в нужный момент оказывался рядом.

Начала прослеживаться закономерность. Всех женщин объединяло одно — Пери их находил в тот момент, когда они мучительно переживали разрыв со своими мужьями или давними любовниками. Или это они его находили?

— С ним отдыхаешь душой — он тебя буквально по кусочкам собирает, — согласилась Сара. — Что-то вроде: «Жизнь не удалась? К вашим услугам роман».

— Он прямо как «Мейфлауэр» души, — поддакнула Мейви, — лучший способ переместиться из пункта А в пункт Б, причем прибываешь на конечную остановку значительно посвежевшей.

Как оказалось, Пери отличался необычайной чуткостью. Фраза «он прямо как женщина» повторялась снова и снова.

— Столько журналов мод, сколько читает он, не читает, наверное, ни одна женщина, — добавила Сапфира. — К тому же он в сто раз охотнее берется за чужие проблемы, чем за свои собственные.

— Он на редкость уверен в себе, — продолжала Мейви. — Нет ничего хуже мужчины, разыгрывающего из себя беспомощного младенца, который не в состоянии отыскать собственные носки. Пери же говорит: «Со мной ты как за каменной стеной. Положись на меня». И ты, естественно, думаешь: «Боже, какое счастье!» Положа руку на сердце — что еще женщине надо? Большинство мужчин этого не понимает. Пери, по крайней мере, хватает ума, чтобы этим воспользоваться.

И наконец, секс.

— В постели ему нет равных, — заявила Сара.

— Да, он просто великолепен, — согласилась Сапфира.

— Вы считаете, он хорош в постели?! По-моему, он ужасен. Одни его ноги чего стоят!

Как бы то ни было, пока Пери казался мне сущим воплощением двух качеств, которые любая женщина так ценит в мужчине: с одной стороны, он обладал чуткостью натуры, граничащей с женской, с другой — полной самодостаточностью. Так в чем же дело?

— Дело вот в чем, — начала Мейви. — Пока у тебя проблемы и истерики, все замечательно, но стоит ему решить все твои проблемы, как он тут же превращается в головную боль.

— Он становится невыносим, — согласилась одна из дам. Остальные согласно закивали.

— Однажды, — вспомнила Джеки, — я между делом упомянула, что у меня тридцать восьмой размер — и вы бы видели, как он взвился: «Это у тебя-то тридцать восьмой?! Сороковой, как минимум! Уж я-то знаю, как выглядит тридцать восьмой, и поверь мне, тебе до него далеко».