В тот же миг бой прекратился. Неведомая для всех собравшихся сила насильно оттащила противников друг от друга. Итальянцев ближе к дому, всех остальных — к ограде. Еще один щелчок, и посреди внутреннего двора возникла преграда голубого цвета с красными прожилками по всей ей площади. Вообще, щёлкать было не обязательно, но мне это нравилось. Это было красиво, пафосно и кинематографично.

Арсений Михайлович и здоровенный волк сразу же кинулись в атаку, но наткнувшись на преграду их отбросило назад.

Я сделал шаг вперёд. Итальянцы повернулись ко мне. Два лысых амбала молча двинулись на меня, выпуская когти.

— Старэ! — выкрикнул Джакомо.

Близнецы остановились, но когти уже были наготове.

— Марселло? — осторожно спросил Фабио.

Я улыбнулся и перевёл взгляд на старого итальянца.

— Марселло, это действительно ты?

— Да, Фабио, это я.

— Марселло, наконец-то…

— Наконец-то? Двадцать один год это наконец-то? Двадцать один год это не наконец-то. Двадцать один, мать его, год — это очень много.

— Прости, Марселло. — ответил Джакомо, опустив голову.

— Ладно, с этим разберемся позже, я всё равно рад вас видеть.

Я добродушно улыбнулся и подошел к близнецам.

— Алонзо и Амато?

— Си. — в унисон ответили братья.

Я поочередно пожал каждому руку.

— Джакомо, как же ты вырос. Прыщавый юнец стал настоящим мужчиной. — я обнял зализанного итальянца и мы похлопали друг друга по спине.

— Марселло.

— Фабио.

Мы подошли друг к другу, я обнял пожилого итальянца, моего верного товарища и соратника, и почувствовал острую боль в районе груди. Я попытался с силой оттолкнуть старого друга, но тот левой рукой прижал меня к себе ещё сильнее. Правая его ладонь с когтями была у меня в груди.

— Я помню, я всё помню. Сколько членов нашей семьи ты пожрал, чтоб стать сильнее, сколько жён ты сделал вдовами, сколько матерей ты оставил без сыновей, и всё ради могущества, ты сдохнешь, ты сдохнешь здесь и сейчас! О да! Как долго я этого ждал, и как тяжело мне было сдерживать себя.

У меня наконец-то получилось ударить ногой в колено старика, он пошатнулся и я отбросил его. Взгляд скользнул вниз. В груди была огромная дыра. Фабио пробил грудную клетку и теперь мои легкие и сердце дышали свежим воздухом напрямую. Было очень больно.

— Держите его! — выкрикнул Джакомо. Близнецы в тот же миг скрутили старого итальянца.

— Фабио… — я едва слышно прохрипел. Я почувствовал холод. До боли знакомое чувство. Двадцать один год назад я уже ощутил этот холод. Ноги начинали неметь.

— Я убил тебя, монстр, наконец-то! Теперь я могу спокойно уйти. — старик закрыл глаза и блаженно улыбнулся.

— Да, ты сейчас уйдешь. — вновь промолвил я едва слышно, ощущая как темнеет в глазах. — На колени его.

Джакомо, который стоял за троицей, ударил под коленки пожилого итальянца и тот упал на снег, Алонзо и Амато держали его за руки. Какие же бесчувственные громилы. А ведь это их родной дядя. Настоящие машины для убийств. Верные и беспрекословные.

— Нет! Ты не сможешь! Ты не сможешь этого сделать со мной! Ты жесток, но ты слабак! А мы слишком многое прошли вместе, чтоб ты так просто переступил через меня.

Я, на едва гнущихся ногах, подошел к Фабио и трясущимися руками взял его за голову. Я глубоко вдохнул и дотронулся большими пальцами до седых висков моего старого друга. Его жизненная энергия со стремительной скоростью ворвалась в меня и я почувствовал эйфорию. Это было в миллион раз приятнее, чем любой, даже самый чистейший кокаин. Сила наполняла меня. Я с интересом уставился на свою грудь, рана затягивалась с немыслимой скоростью. Когда от дыры не осталось и следа, я не прекратил, а мысленно усилил напор.

Через пару секунд бездыханное тело Фабио мешком повисло в руках его племянников.

По идее, сейчас из него должна выйти сфера и улететь в Омут душ, но этого не произошло, потому что я поглотил её. Зачем я это сделал? Да потому что именно так достается истинная сила вампирам. Поглощая себе подобных мы становимся сильнее и обретаем новые умения. Да, он был моим другом, моим соратником, моим братом, но это было очень давно.

Послышался звон битого стекла. Это пала магическая стена, которую я сделал, чтоб на время оградить, мою старую жизнь и новую. Старовер каким-то образом разрушил барьер и теперь, тяжело дыша, ползком отступал к малиновой девятке.

Итальянцы, не сговариваясь, выпустили когти и кинулись в атаку. Они защищали своего лидера, который вернулся. Другие же хотели спасти меня, они так думали.

Я лишь усмехнулся и глубоко вдохнул. Вместе с воздухом я с легкостью втянул ауры всех нелюдей, творцов и двоедушников, которые собрались на этом внутреннем дворе.

Бессознательные тела рухнула на снег, прям в движении. Им как будто просто обрубили питание. Я не убил их, нет, лишь забрал силы. Они восстановятся через пару часов и придут в себя. Я вырубил всех, мне надо остаться на единые с самим с собой и подумать, осмыслить.