– Вы губите здесь свои способности, – сказал я. – Ваше место в Лас-Вегасе.

Собеседник взял одну из стопок, слегка потасовал ее и сдал мне флеш-рояль из пик.

– Со «стейнвеем» мне безопаснее, – улыбнулся он.

Отворилась дверь и вошел полицейский с подносом.

Мы ели тушенку с овощами и пили горячий, но некрепкий кофе. Уже окончательно рассвело.

В восемь пятнадцать вошел Кристи Френч в сбитой на затылок шляпе, с темными пятнами под глазами, и встал у двери.

Я перевел взгляд на сидевшего напротив меня маленького человека. Но его уже не было. Карт не было тоже. Не было ничего, кроме аккуратно подвинутого к столу стула и составленных на поднос тарелок, с которых мы ели. У меня даже мурашки побежали по коже.

Кристи Френч зашел за стол, резко отодвинул стул, сел и потер подбородок. Снял шляпу и взъерошил волосы. Угрюмо, жестко уставился на меня. Я снова был в полицейской цитадели.

– Окружной прокурор ждет тебя в девять, – сказал Френч. – А потом, что ж, отправляйся домой. Если только он не арестует тебя. Извини, что тебе пришлось всю ночь просидеть на этом стуле.

– Ничего, – сказал я. – Мне нужно было попрактиковаться.

– Да, снова войти в колею, – пробурчал Френч и угрюмо глянул на поднос с тарелками.

– Лагарди взяли? – спросил я.

– Нет. Кстати, он в самом деле врач. – Френч глянул мне в глаза. – Практиковал в Кливленде.

– Не нравится мне, что здесь все слишком четко, – сказал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Молодой Квест подбирается к Стилгрейву. И по чистой случайности находит единственного в Бэй-Сити человека, который может Стилгрейва опознать. Вот это и кажется мне слишком четким.

– А ты ничего не забываешь?

– От усталости я способен забыть собственное имя.

– Я тоже, – кивнул Френч. – Он ведь должен был еще от кого-то узнать, Кто такой Стилгрейв. Когда делался этот снимок, Моу Стейн был еще жив. Что проку в этой фотографии, если не было известно, что за птица этот Стилгрейв.

– Мисс Уэлд, по-моему, знала, – сказал я. – А Квест был ее братом.

– Ты говоришь ерунду, приятель, – устало усмехнулся Френч. – Стала бы она помогать брату шантажировать любовника, да и себя тоже?

– Сдаюсь. Может, этот снимок оказался внезапной удачей. Другая его сестра – моя бывшая клиентка – говорила, что он любил делать внезапные снимки. Чем внезапней, тем лучше. Не погибни он, вам пришлось бы взять его за вмешательство в личную жизнь.

– За убийство, – равнодушно уточнил Френч.

– Вот как?

– Мэглешен нашел ту пешню. Только не сказал при тебе.

– Одной пешни мало.

– Он раскопал еще кое-что, но это пустяки. Клозен и Неуловимый Марстон отбывали срок. Квеста нет в живых. У него респектабельная семья. Он был слегка неуравновешен и связался с дурной компанией. Не стоит марать его семью только ради показа, что полиция способна раскрыть какое-то дело.

– Благородно с вашей стороны. А как со Стилгрейвом?

– Меня это не касается. – Он стал подниматься. – Долго ли длится расследование, когда гангстер получает свое?

– Пока о нем пишут в газетах, – сказал я. – Но тут стоит вопрос об установлении личности.

– Нет.

Я уставился на Френча.

– Как это нет?

– А так. Мы знаем наверняка. – Френч уже был на ногах. Пригладил волосы, поправил галстук, надел шляпу и негромко проговорил одной стороной рта:

– Строго между нами – мы всегда знали это наверняка. Только у нас не было ни единой улики.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Болтать об этом не буду. А как насчет пистолетов?

Френч опустил взгляд на стол. Потом медленно поднял голову и глянул мне в глаза.

– Оба принадлежали Стилгрейву. Более того, у него было разрешение на ношение оружия. Полученное в другом округе. Не спрашивай, почему. Из одного пистолета... – он сделал паузу и уставился на стену поверх моей головы, – был убит Квест. И Стейн, кстати, из того же.

– Какой это пистолет?

Френч слабо улыбнулся.

– Будет черт знает что, если эксперт их перепутал, а мы об этом не узнали.

Он ждал, не скажу ли я еще чего-нибудь. Но мне говорить было нечего. Он помахал рукой.

– Ну ладно, пока. Не обижайся, но я надеюсь, что прокурор сдерет с тебя шкуру, причем узкими длинными полосками.

Потом он повернулся и вышел.

Я тоже мог бы уйти, однако сидел и глядел на стену, словно разучился вставать. Вскоре дверь отворилась, и вошла оранжевая красотка. Отперла свою конторку, сняла со своих невероятных волос шляпу, повесила на голый крючок в голой стене жакет, открыла ближайшее к себе окно, сняла с машинки чехол и вставила в нее лист бумаги. Потом поглядела на меня.