Ее подбородок затрясся, слезы потекли по щекам.

— Ты знаешь, каково это чувствовать, когда тебе приходится держать себя в рамках приличия веками? Быть частью сообщества, которое смотрит на тебя как на пустое место, но тебе нельзя пожаловаться? Я молчала даже тогда, когда хотела что-то сказать. Я жила с чувством вины, когда кто-то, кого я знала месяцами, страдал, и я не могла ему помочь. Я просыпалась от кошмаров, где мои друзья умирали, когда могла это предотвратить. Я не жнец, так что у меня нет привилегии провести их в Асгард и попрощаться, так что простите, если мне захотелось высказаться. — Она топнула ногой.

Эндрис вскочил на ноги и тихо подошел к ней, словно она была диким зверем.

— Послушай, милая…

— Не надо! — Она кинулась вон из кухни и исчезла в портале, оставив после себя гнетущую тишину.

Я съежилась, посмотрев на остальных. Сколько из них думали так же, что мне все сходит с рук из-за Торина и моей мамы?

— Простите меня, — прошептала я, чувствуя себя полным ничтожеством.

— Не надо. Ты не должна ни перед кем извиняться. — Торин насупился, взгляд был суровым. Он посмотрел на оставшихся трех, словно ожидая возражений. — То, что мы на одной стороне, не означает, что Рейн раскрыла нас. Она поступила как любая Смертная ведьма или Провидица.

Он действительно в это верил или просто поддерживал меня?

— И что мы теперь будем делать? — спросил Блейн.

— Держаться подальше от них. — Торин посмотрел на меня, в глазах его что-то промелькнуло. Я бы сказала страх, но его не так просто было запугать. — И однозначно мы должны быть бдительны, так как это может оказаться ловушкой. Уверен, все в сверхъестественном мире знают, где сейчас ведьмы. Если мерзавец, преследующий Рейн созвал этот Зов, то все, что ему нужно сделать, это последовать за одной из них сюда.

Это не приходило мне в голову.

— Может нам спросить тех, что в нашей школе, разные ли у них там ковены, и приедут ли другие.

Торин покачал головой.

— Нет. Нам не нужно, чтобы они узнали про нас, или просто даже подумали, что нам известно, почему они здесь. Я позабочусь о том, чтобы они забыли, что общались с тобой.

— Ты хочешь наложить на них руны? — спросила Феми.

Торин утвердительно кивнул.

— А что если они рассказали о Рейн своей матери или другим ведьмам? — спросила Феми. — Я смогу разузнать больше не вызывая подозрений, так как я не ученица вашей школы. Они не увидят, как я подойду, и когда закончу, они не ничего не вспомнят.

— Посмотрим. — Торин покосился на Эндриса. — Ты не в курсе, общалась ли Ингрид с ними?

Он покачал головой.

— Нет. Они не знают, кто она, но она знает, кто они.

Торин помрачнел.

— Пригляди за ней. Я не знаю, что происходит, но…

— Я выясню. Она странно себя ведет уже несколько недель.

— Блейн, а ты разговаривал с ними?

— После того случая в библиотеке, нет.

На меня Торин даже не глянул. Так обидно стало. Это ведь я напортачила, подружившись с ведьмами и позабыв о последствиях.

— Я могу наложить на них руны.

Торин отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не хочу видеть тебя около этих двоих.

— Я заварила эту кашу, мне и расхлебывать.

На губах появилась улыбка, но взгляд оставался прежним.

— Веснушка…

— Пожалуйста. — Он поджал губы, и синие огоньки загорелись в его глазах. Неприятный холодок прошелся по моему телу.

Это не подлежало обсуждению, так что Эндрис с Блейном встали и ушли, оставив Феми, Торина и меня на кухне. Он не сводил с меня глаз, и взгляд его был пугающе напряженным.

— Кто-то хочет посмотреть Сверхъестественное? — спросила Феми, встав со стула и направляясь к буфету. — Я собираюсь сделать карамельный попкорн.

Я не ответила, и Торин тоже. Послав ему милую улыбку, я ждала, что он ухмыльнется в ответ и скажет что-нибудь развязное. Но вместо этого он подошел ближе, провел рукой по столу и взял мои руки в свои, пристально глядя на меня.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я хотела кивнуть, но в ответ лишь покачала головой.

— Ингрид не должна была нападать на тебя с такой критикой. Я поговорю с ней.

— Нет. Не надо. Она в чем-то была права. Я не должна была идти следом за Ритой в библиотеку и показывать, что умею. Это было глупо и… да просто глупо, — прошептала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь, и упрекая себя за это.

Его пожатие окрепло.

— Это не твоя вина. Лавания не должна была оставлять тебя в таком состоянии. И первое, что я сделаю, когда я вернусь в Вальхаллу, это потребую, чтобы она вернулась назад и закончила твое обучение.

Я подняла на него взгляд, глаза горели от выступивших слез.