Они увидели двух малышей, пристегнутых ремнями к сиденьям, их тела безвольно свешивались вперед, поддерживаемые только креплениями. Нащупав ремни, Пай не мог понять, живы они или нет, но времени выяснять у него не было. Он распутал девочку и передал ее назад, Квентину, и сразу взялся за другого, мальчика. Вдалеке он расслышал крик диспетчера:

– Эй, ребята, вы там внутри поторапливайтесь. Он может взорваться.

Он освободил от ремней мальчика, передав его в протянутые снизу руки, и сказал Квентину:

– Я пойду назад взять эти носилки сзади. А ты берись за этот конец.

Перед ними было двое носилок, и когда Пай посмотрел на первые из них, то понял, что лежавшему на них помочь уже ничем нельзя. Голова его была наклонена под совершенно неестественным углом, и Пай с первого взгляда решил, что у того была сломана шея. Он повернулся к другим носилкам и услышал слабый голос миссис Хэслем:

– Это ты, Джек?

Она пристально, не мигая, смотрела на него.

– Да, я. Я пришел забрать тебя домой.

Он обломал ногти, и пальцы его стали кровоточить, пока он трудился над постромками, закреплявшими носилки. Ему удалось отстегнуть одну и, обернувшись он увидел что Квентин отвязал вторую.

– Так. Теперь берем их аккуратно.

Он наклонился вперед и ободряюще сказал миссис Хэслем:

– Скоро мы Вас отсюда вытащим.

И как раз в этот момент загорелся топливный отсек. Он увидел ослепительную вспышку, страшный жар опалил его, а когда вдохнул, то втянул в легкие испарения пылающего топлива. Боли он не почувствовал и умер, так и не придя в сознание, как и Билл Квентин, миссис Хэслем, Гарри Бейкер, и его второй пилот которого в Хукахоронуи так никто и не видел.

В зале воцарилась мертвая тишина только поскрипывал старый пол из каури. Гаррисон нарушил молчание:

– Причинам этой авиакатастрофы уже было посвящено открытое расследование. Его проводил отвечающий за это инспектор по авиакатастрофам. Результаты его будут учтены в нашем расследовании. Однако сейчас мне хотелось бы сказать несколько слов по этому поводу.

Его голос стал спокойным и грустным.

– Капитан-лейтенант Расч уже сообщил нам, что поставил в известность вышестоящих лиц об опасных условиях полетов. Даже в момент катастрофы капитан-лейтенант Расч докладывал администрации аэропорта Хэрвуд о своих опасениях, и как вы слышали из его показаний и показаний других свидетелей, он был весьма настойчив.

Сразу после катастрофы предположили, что самолет, с которым произошло столкновение, был нанят газетой. Позднее выяснилось, что самолет совершал официальный рейс правительственного министра, который намеревался самостоятельно оценить размеры территории, пострадавшей от обвала в Хукахоронуи. Независимо от того, был рейс официальным или неофициальным, ясно, что налицо полная несогласованность действий между Министерством гражданской обороны и управлением гражданской и военной авиации, и это обернулось преступной халатностью.

Он холодно посмотрел на ложу прессы, и Дэн Эдвардс заерзал в своем кресле.

– Должен отметить, что представители прессы, совершая полеты над территорией бедствия, вели себя совершенно безответственно. Хотя репортер и считает своим долгом погоню за фактами, но и у них есть определенная ответственность перед обществом. Многие пилоты гражданской авиации получили взыскания и были лишены лицензий, и мне очень жаль, что те, кто так безответственно бронировал самолеты и отдавал приказы, не понесли никакого наказания.

Он пристально посмотрел на Смитерса.

– Надеюсь, министерство гражданской защиты немедленно сделает выводы из результатов наших заседаний, не дожидаясь, пока они будут опубликованы. Завтра может случиться такая же катастрофа, мистер Смитерс.

Он не стал ждать, пока Смитерс что-то возразит ему, а постучал председательским молоточком.

– Заседание откладывается на завтра, до десяти утра.

Выйдя из зала Бэллард увидел Макгилла, разговаривавшего со средних лет мужчиной в очках. Он уже заприметил его в первом ряду ложи прессы. Подходя к ним, он услышал, как Макгилл говорит:

– Я был бы вам очень обязан, если бы вы смогли достать их для меня.

Дэн Эдвардс потер щеку, размышляя.

– Баш на баш, – ответил он. – Взамен информации, которую вы мне сообщите. – Он улыбнулся.

– Пусть старина Гаррисон и корчит из себя папу Римского, но я пока что журналист.

– Я вам первому сообщу, – пообещал Макгилл. – Даже Гаррисон согласится, что это – в интересах публики.

– Когда же вам они понадобятся?

– Срочно. Можно встретиться с вами в вашем офисе через полчаса?