Мне постелили спать тут же, в хижине колдуньи. Хотя «постелили» в данном случае слишком громкое слово. На землю, на которой были уложены тростниковые маты положили яркое зеленое грязноватое одеяло, второе одеяло выдали мне — чтобы накрыться. Вот и вся постель. Нет, не вся! Еще — чурбачок под голову. Отполированный такой! Интересно, сколько поколений мурси полировали его своими затылками?

Колдунья предложила мне снять одежду и спать как все нормальные люди голышом, но я отказался раздеваться, решив, что лучше между мной и подозрительной соломенной подстилкой будет еще один барьер кроме грязного одеяла. Может мне привиделось, а может и в самом деле так было — но только мне показалось, что в стеблях сухого тростника что-то шевелится. Что-то такое мелкое и не очень быстрое.

Как ни странно, уснул я быстро, почти мгновенно — стоило только лишь приложил голову к чурбачку. Может в нем заключена сонная магия? Лег — и сразу провалился в сон! А может просто я ужасно устал, переполнен впечатлениями и переживаниями, и мне хотелось поскорей отключиться.

Разбудила меня агрессия. На ночь я раздеваться не стал, но ослабил ремень штанов, чтобы не сжимал дыхалку. И проснулся я от того, что нечто длинное, горячее, извивающееся проникло мне в штаны и уцепило за самое святое мужское! Я взревел, взлетел над своей лежанкой, выдергивая змею из своих штанов, и только тогда в свете луны заметил, что повергнутая мной змея совсем не змея, а хнычущая и качающая свою руку молоденькая девчонка — абсолютно голая, блестящая в лунных лучах.

— Чего ты напугался? — скрипучим голосом из темноты осведомилась колдунья — Это моя Ифе (Любовь, в переводе. Любка, значит!). Я ее послала к тебе, чтобы она тебя возбудила и оседлала. Ты стонал во сне и называл какое-то имя…Вар…Варъя.

— Варя — угрюмо подтвердил я.

— Это твоя женщина? — с интересом осведомилась колдунья, и тут же прикрикнула на плачущую девицу — Хватит ныть! Заживет!

— Что с ней? — запоздало осведомился я.

— Ты ей руку сломал — безмятежно информировала колдунья — Ничего особенного. Сейчас я привяжу к ее руке палки, и…все заживет. Через месяц. Я к тебе сейчас другую девку пришлю, пусть она тебя ублажит. Если понесет — у нас будет колдун! Это мои ученицы. Самую лучшую я оставлю вместо себя.

— А остальных учениц?

— А остальных…замуж выдам — хмыкнула старуха — Вставят в губу тыби, и будут ходить как все. Колдуньи тыби не вставляют. И замуж не выходят. Но детей мы тоже рожаем, и мужчин берем себе каких захотим. Любого! Хоть десять мужчин, если есть настроение! И обрезание колдуньи не делают — это только для простых женщин. Ифе, иди сюда, я вправлю тебе кости. Сейчас, только огонь разожгу!

— Давай я разожгу — ухмыльнулся я — Долго будет гореть!

— Нуу…давай! — заинтересовалась колдунья, как и все профессионалы не прочь увидеть работу чужого профи.

Я достал пузырек со снадобьем, осторожно капнул в центр очага одну капельку жидкости, и закупорив пробкой емкость с опасным веществом, отошел подальше к стене. И прежде, чем зажечь, предложил и колдунье:

— Отползи подальше…на всякий случай.

Колдунья, с любопытством и сомнением (ведь это фаранджи, что он может?!) следившая за моими манипуляциями, все-таки послушалась и тоже сдвинулась подальше от очага. И тогда я активировал заклинание.

Пламя вспыхнуло так ярко, что это было похоже на элктросварку! Бах! И вот уже в очаге пылает маленькое солнце! Хорошо, что зная о том, что сейчас произойдет я отвернул лицо в сторону и закрыл глаза — но даже так это было слишком ярко, и еще минуты три у меня перед глазами крутились огненные круги.

— Отличное колдовство! — выдохнула колдунья — ты меня должен ему научить! А я тебе за него дам…три…нет…пять! Заклинаний! Семь! Семь заклинаний! Огонь — это самое важное в мире! Сколько так будет гореть?

— Пять часов. Самое меньшее — пять! — с ноткой гордости ответил я — И кстати, прожигает все на свете. Металл, кожу, дерево, камни! Пока сам не догорит — не потушишь. Или пока не скажешь контрзаклинание.

— Это замечательно! — выдохнула колдунья, и скривилась, глянув на оцепеневшую от ужаса девчонку. Кстати, вполне симпатичная девица! Грудь торчком! Ноги, задница — все на месте! И никаких тебе тарелок в подбородке. Вот если бы от нее еще и не воняло…мда…несло от нее, я даже не знаю — с чем сравнить. Как от бомжа, не мывшегося уже года два. Мне надо очень много выпить, чтобы захотеть такую вонючку. Но и то — сильно сомневаюсь в своем таком патологическом желании.

— Иди сюда, Ифе! — скомандовала колдунья, встала на колени и ее выкрашенные белым мешочки-груди заколыхались, как две тряпочки — да быстрее ты!

Колдунья схватила девчонку руками за голову (Видимо что-то сделала. Обезболила?), потом уцепилась за торчавшую почти по девяносто градусов сломанную выше запястья руку девушки (А нефиг хватать за мошонку спящего человека! Скажи спасибо — башку не отвернул! Мне приснилось — удав вцепился, я чуть не обделался от страха!)

Щелк! И кости встали на место. Только опухоль указывала на то, что в этом самом месте совсем не все в порядке. Я видел ауру над местом перелома как черно-красное облачко. Черное — это видимо болезнь. Красное — это боль.

Ну что же…возьмусь и я за дело. Наложил руки на опухоль, сосредоточился… Десять минут мне понадобилось, чтобы срастить кости и устранить опухоль. Как говорится — есть порох в пороховницах!

— Ты очень сильный колдун! — с уважением заметила старуха — Я хорошо насылаю проклятья, но лечу очень плохо. Только обычными травами, да снадобьями. А ты и черную магию применяешь, и белую! Как так может быть?

— Ты служишь только Демону Смерти — заметил я небрежно — И еще его жене, Богине смерти. А я служу им обоим, да еще и Богу всего сущего — который одновременно и Демон Смерти, и Богиня Смерти, и Создатель. Понимаешь?