Я наклонилась к мальчику и посмотрела в его испуганное лицо.

– Какого цвета был фургон?

– Белого, – не задумываясь, ответил тот.

– У моего брата есть небольшой белый фургон «додж», – осторожно пояснила мать ребенка.

– Бернард, это был такой же фургон, как у твоего дяди? – уточнила я.

– Что-то вроде того, но не совсем такой.

– А ты видел человека, который приехал на нем?

Он покачал головой.

– Я выносил мусор и заметил его, когда он уже уезжал.

– А ты можешь узнать его, если увидишь еще раз? – с надеждой спросила я.

Бернард молча кивнул.

– Потому что он похож на фургон твоего дяди? Мальчик помедлил с ответом.

– Нет, потому что сзади на нем была картинка.

– Картинка? – оживилась я. – Какая? Наверное, эмблема? Или реклама?

– Угу, – неуверенно пробормотал Бернард и стал вертеть головой, словно ища подсказку. Внезапно его глаза загорелись. – Что-то вроде этого! – крикнул он и указал на длинный пикап, припаркованный в соседнем дворе. На заднем бампере был наклеен стикер с изображением золотого медведя.

– Картинка была на бампере? – спросила я.

– Нет, на задней дверце.

Я обняла парня за плечи.

– Что было на той картинке?

– Что-то похожее на Мафеса, – сказал мальчик и тут же добавил: – Из «Короля Льва».

– Льва? – недоуменно переспросила я, пытаясь сообразить, что это может означать. Спортивная команда, логотип какого-нибудь колледжа, эмблема корпорации...

– Да, на Мафеса, – подтвердил Бернард. – Только у него было две головы.

Меньше чем через час я с трудом протискивалась сквозь плотную толпу, собравшуюся на ступеньках Дворца правосудия. Мне было ужасно скверно и тоскливо, но я понимала, что не могу открыто демонстрировать свои чувства. Вестибюль огромного здания, облицованный гранитными плитами, был до предела заполнен репортерами и телевизионщиками, которые набрасывались с микрофонами, телекамерами и фотоаппаратами на каждого, кто входил сюда с полицейским значком на груди. Многие репортеры по криминальным делам хорошо знали меня и направились ко мне, но я отмахнулась от них и стала быстро подниматься по лестнице.

Неожиданно кто-то обнял меня за плечи, и позади послышался знакомый голос:

– Линдси, нам нужно поговорить...

Я обернулась и увидела Синди Томас, одну из моих самых близких подруг, которая работала ведущим репортером криминальной хроники в газете «Кроникл».

– Я бы ни за что не стала беспокоить тебя в эту минуту, – сказала она извиняющимся тоном, – но это очень важно. Давай встретимся в кафе часов в десять?

Именно Синди, тогда еще начинающая журналистка, много дней искала информацию в газетах и в конце концов помогла нам отыскать важные улики в деле об убийстве новобрачных, а потом и раскрыть его. Собственно, она больше, чем кто-либо, помогла мне получить свой нынешний золотой значок лейтенанта полиции.

Я с трудом выдавила улыбку.

– Ладно, встретимся там.

Поднявшись на третий этаж, я вошла в большую, ярко освещенную флуоресцентной лампой комнату, которая давно стала родным домом для двенадцати инспекторов отдела по расследованию убийств. Там меня уже ждала Лоррейн Стаффорд. Она шесть лет проработала в отделе по сексуальным преступлениям, и я первую пригласила ее в свой отдел. В это же время в комнату вошел Кэппи Макнил.

– Что я должна делать? – без предисловий спросила Лоррейн.

– Проверить белые фургоны, угнанные в Сакраменто за последнее время, – распорядилась я. – Все модели без исключения. С номерами штата. И одновременно наведи справки насчет стикеров с изображением животного наподобие льва, которые обычно приклеивают на бамперы.

Она молча кивнула и направилась к двери.

– Лоррейн! – остановила я ее. – Обрати особое внимание на двуглавого льва.

Я пошла сделать себе чашку чая, а Кэппи последовал за мной. Он служил в нашем отделе уже пятнадцать лет, и я помнила, как Кэппи решительно поддержал меня, когда Мерсер советовался с ним по поводу моей новой лейтенантской должности. Он выглядел грустным, даже подавленным.

– Я хорошо знаю Эрона Уинслоу, – тихо произнес он. – Мы играли с ним в футбол в Окленде. Он всю жизнь посвятил своим детям. Он замечательный человек, лейтенант.

Дверь отворилась, и в проеме появился Фрэнк Барнс из отдела по угону машин.

– Выше голову, лейтенант, – сказал он. – К вам идет Слон.

На жаргоне полицейских Сан-Франциско Слоном называли шефа полиции Эрла Мерсера.

Мерсер медленно вошел в комнату, заслонив своим огромным телом семенящих за ним пресс-секретаря Гейба Карра и менеджера по связям с общественностью муниципалитета Фреда Дикса. Шеф был в своем фирменном темно-сером костюме и голубой рубашке. Этот человек много повидал на своем веку, имел дело с вооруженными бандитами и террористами, но никогда еще я не видела его в таком состоянии. Его лицо было перекошено от напряжения. Он молча показал мне на дверь моего офиса, а потом плотно прикрыл за собой дверь. Гейб Карр и Фред Дикс были уже там.